Книга Развод на спор, страница 145 – Любовь Попова

— Саввелий Бауэр. Мой сын Савва, — Артемий скрещивает руки, глядя на меня с холодной усмешкой, как будто это все давно решено.

— Что за бред, как он может быть твоим сыном? — качаю головой, не веря своим ушам, руки сами сжимаются в кулаки.

— Очень просто. Он просто со мной не общался, злился, что я бросил его мать, и продемонстрировал, как легко может отбить мою женщину. Сначала он трахнул Ксению, потом тебя, — его тон ровный, но в нем сквозит яд, и я чувствую, как кровь отливает от лица.

— Мы не занимались сексом с Саввой. Никогда, — повторяю, повышая голос, но внутри сомнения шевелятся — а вдруг он что-то подстроил?

— А у меня другие сведения, — он вынимает из кармана флешку и бросает ее на стол, как вызов. — И поверь, милая, у меня осталась копия, которая уже завтра попадет в сеть, если ты не скажешь Марку аннулировать сделку.

Он разворачивается и выходит, громко хлопнув дверью — звук отдается эхом, окна дрожат, а внутри все сжимается, как от удара.

Это какой-то бред.

Кажется, что заноровленная жизнь, которую с таким трудом держала в руках, начала давать трещину, расползаясь паутинкой по стеклу. Смотрю на флешку, лежащую на столе, как бомба с часовым механизмом. Руки дрожат, но тянутся к ней, вставляю в ноутбук.

А сама отчаянно роюсь в своих воспомининаниях, пытаясь понять, где и когда наши с Саввой поцелуи мои принять за секс.

Резко захлопываю ноутбук, но кадры все равно жгут сетчатку, как кислота.

Это не я. Повторяю это снова и снова, как мантру.

Но сомнение уже вползает, как змея, шепчет: а вдруг?

На экране я, или кто-то, кто выглядит точь-в-точь как я. Еще до того как подстриглась. И пусть моментами, пусть в приглшенном свете, но это мое лицо с раскрыми в стоне губами.

Савва надо мной в этом видео. Его жилистые руки грубые, настойчивые, бедра двигаются ритмично, мощно, а она — я? — стонет, запрокидывая голову.

Пальцы впиваются в его спину, тело извивается, пот блестит под тусклым светом.

Всё так реалистично, что на миг вспыхивает ложное воспоминание — тепло его кожи, запах одеколона с примесью пота, вкус поцелуев.

Но нет, это не было! Я точно не занималась с ним сексом!

Это бы запомнилось, как шрам на душе, как удар Марка в сердце.

А тут? Монтаж?

Кто-то подменил лица, тела?

Сердце колотится, как барабан в груди, отдаваясь в ушах, ладони мокрые от пота, горло сжимается, не давая вздохнуть.

Он что, правда это хочет показать общественности?

Артемий, этот скользкий ублюдок, настолько боится за свою репутацию, за эти долбаные выборы, что готов утянуть меня на дно вместе с собой? Растоптать всё — карьеру, которую строила годами, фонд, где помогаю детям, которых спасаю снова и снова.

А если это увидят родственники Марка — его мать, брат, сестра белерина и сестра библиотекарь, все высоко нравственные незамеченные в чем – то непотребном.

А тут я снова порно звезда.

А если мои родители — мама, которая только и ждет моего провала. Отец, гордый моими успехами.

Подопечные — эти подростки, которые смотрят на меня как на маяк, а теперь что, отвернутся, шепча "шлюха"?

Сотрудники — Римма, Татьяна Сергеевна, их взгляды искоса, сплетни в курилке?

Закрываю глаза, и ужас накатывает волной: осуждающие посты в сети, комментарии "милфа – на молоденьких потянуло, после развода развлекается", важные мнения экспертов, разрывающих меня на части в эфирах. Все эти последствия налетят, как стая ворон, каркающих над головой, клюющих в душу, оставляющих кровавые раны.