Книга Развод на спор, страница 143 – Любовь Попова

— Это личное, Тихон. Кстати, за что сидел? — интересуюсь, хотя уже подозреваю ответ.

— Человека в драке убил. Удар был несовместим с жизнью, а я в то время как раз боксером был, — отвечает спокойно, как про погоду.

— Ну ясно. Если что, я на связи, — киваю, чувствуя, как уважение к нему растет — не трус, раз так открыто говорит.

Спускаюсь в зал, где пацаны уже лупят друг друга в спаррингах — пот, крики, стук гантелей. Вижу Тасю в углу, сидит на скамье, следит за Тагиром и Олегом, худенькая, с растрёпанными волосами, в старой моей куртке. Подхожу, ухмыляюсь.

— Молишься, чтобы наконец Тагира побили? — смеюсь, усаживаясь рядом.

Она дергается, но качает головой. — Я не настолько кровожадна. Так что ты хотел?

— Ты еще пишешь статьи для того новостного канала? — спрашиваю, доставая папку из сумки.

— Конечно. Не все же у вас с мамой на шее сидеть, — фыркает, скрестив руки.

— Ну точно. Совсем разорила нас бедных, — подначиваю, но внутри горжусь ею.

— Так… Что-то написать надо? — прищуривается, явно почуяв подвох.

Отдаю ей папку с материалами на Северова — отмывка денег через клуб, бои несовершеннолетних. Теперь клуб на Хасанове, тому не повредит, а вот Северову крышка на выборах, если правда вылезет.

— А ты? Тебя это не коснется? — она берет папку, взгляд тревожный.

— А я что? Я просто тренер. Ответственности никакой не несу, — пожимаю плечами, хотя внутри холодок — вдруг Даша узнает?

— Это потому что он за мамой ухаживал? — спрашивает тихо, но с вызовом.

— Ну пусть будет так. Я просто приревновал и решил уничтожить врага. Все спросить хотел, ты сама видела меня с Ксенией в магазине? — меняю тему, напрягаясь.

— А это тут причем? — хмурится, не понимая.

— Просто ответь.

— Ну… нет. Дядя Артемий как-то упомянул. А что? — пожимает плечами.

— А когда? — нажимаю, чувствуя, как кровь стучит в висках.

— Да, мы были у него в гостях, месяца три назад. Ну и он заметил, что вы с Ксенией стали близки, вспомнил, что ты помогал ей подарок сестре выбирать. Я попросила рассказать подробности. А он… Попросил не говорить маме, мол не стоит ее волновать, — замолкает, глядя в пол.

— Но ты рассказала, — констатирую, злясь на Артемия.

— Да. Только не говори, что он обманул меня, — вздрагивает, голос дрожит.

— Ну нет конечно. Он не дурак, чтобы так врать. Просто правду тоже можно сказать по-разному. Ладно… — встаю, поворачиваюсь к залу. — Бойцы, построились!

Пацаны выстраиваются, потные, готовые становится лучше. Сразу чувствую, как адреналин возвращается, забивая собой страдания по Даше.

Собрание уже катится к концу, коллеги потихоньку собирают бумаги, кто-то зевает, кто-то перекидывается шуточками про кофе-брейк.

Стучу ручкой по столу, подводя итоги, голос звучит ровно, но внутри усталость накапливается, как песок в часах. Вдруг дверь с грохотом распахивается, и в кабинет врывается Артемий.

Впервые вижу его в таком состоянии — щеки покраснели, как после долгого крика, волосы растрепаны, словно он мчался сюда через весь город, глаза горят злостью. Сердце сжимается, но я поднимаюсь со своего места, стараясь держать лицо.

— Выйдите все, — рявкает он, и в его интонации столько металла, что никто даже не думает перечить. Коллеги молча хватают вещи и выскальзывают за дверь, бросая на меня быстрые, встревоженные взгляды. Остаюсь одна, смотрю на Артемия, чувствуя, как напряжение сгущается в воздухе.