Книга Мелодия двоих, страница 55 – Амарисса Ли

Саша не хотел быть тем, кто проявляет слабость. Дед говорил, что это удел девушек — быть слабыми и чуткими. Мужчины должны всегда оставаться мужчинами, со стойким терпением, железным стержнем и холодной уверенностью.

Но отчего-то было слишком гадко и противно, чтобы не уйти в депрессию.

О, Иван никогда не признавал, что депрессия существует на самом деле. Думал, рассуждая, что депрессия — это лишь внутреннее убеждение, что всё серо и блекло. У молодых и здоровых ребят, у которых вся жизнь впереди, не могло быть депрессии, ведь у них всё ещё только начинается.

Насущные проблемы — это всего лишь временные трудности, которые обязательно закончатся. Нужно запастись терпением, силой и уверенностью, что всё будет в порядке.

После чёрной полосы всегда шла белая.

Саша думал, что чёрная полоса, молниеносно ворвавшаяся в его жизнь, была началом конца. Он не представлял, как выбраться из неё, чтобы не быть заложником собственных переживаний. Она настолько настигла его, и он хотел быстрее выбраться из этой трухи.

— Почему ты оставил меня? — прошептал Фихнеев, затягиваясь сигаретой.

«Ты знаешь, что это было неизбежно», — ответил внутренний голос.

— Я не успел попрощаться.

«Тебе выпадет возможность».

— Я не хочу прощаться так. Не тогда, когда он будет таким.

Его голос был слегка надорван, хрипл и очень тих. Словно было очень сложно говорить.

Он уехал из родительского дома примерно час назад и решил пойти в излюбленное место — заброшенный пляж со сломанным пирсом. Здесь было очень тихо, редкий народ мог собраться днём, а вот ночью сюда никто не сунется — слишком страшно быть в такой глуши.

Саша сделал затяжку, когда услышал чей-то приближающийся топот.

Ему стало интересно на секунду, но потом подумал, что это всего лишь случайно забредший в неизвестность человек. Скоро он свалит, когда поймёт, что здесь нечего ловить, кроме шума лёгких волн, прибывающих на берег, прохладного ветра и чистого неба со звездами. Не самое романтичное место, но всё же по-своему прекрасное.

Быстрые шаги заставили Сашу приподняться, опираясь на локоть, и оглянуться.

К нему в буквальном смысле бежала Иванова с ошалевшим взглядом, слезящимися глазами и сбитым дыханием.

Он резко поднялся на ноги, вставая перед ней, и собирался спросить, какого черта она тут забыла. Уж кто-кто, а Полина Иванова точно не была в курсе, что этот заброшенный пирс был его маленьким, секретным и уединённым местечком, где можно было поразмышлять.

Не успел, потому что Полина ни на секунду не замедлилась.

Она подбежала к нему, не сдерживая слёз, крепко обхватила торс дрожащими руками и прижалась носом к выемке между ключицами.

Саша стоял, как статуя, не решаясь двинуться с места. Всё словно вылетело из головы. Он стоял, словно его лишили голосовых и чувствительных связок.

Он был словно камень.

Тупой бесполезный кусок бетона, не знающий, что сделать, что сказать.

Что происходит?

Полина крепче прижалась к нему, и тогда он поднял руку, нерешительно опустил на её голову, чувствуя мягкость и шелковистость волос.

Склонившись, Саша сделал вдох, и шлейф персика, пробравшийся в лёгкие, заставил его задрожать. Он прикрыл глаза.

Чувство одиночества, жёстко ласкающее внутренние стенки тела, оказалось слишком восприимчивым и ущемлённым.