Книга Барышня-попаданка. Лайфхаки из 21 века, страница 35 – Вивьен Ламур

Все началось еще задолго до моего отъезда из усадьбы дядюшки. Когда Дмитрий, получив мое письмо, примчался к нам, мы втроем — я, дядюшка и он — заперлись в кабинете и проговорили до самого вечера. Дядюшка, как опекун, оформил на его имя доверенность на управление моим имением, а я дала письменное разрешение. Теперь Дмитрий мог действовать от нашего имени, даже находясь в своем имении.

И он не терял времени даром. Прежде всего присмотрел надежного управляющего: опытного мужика, который знал все местные порядки. А затем, уже через его посредничество, нашел покупателей на лес и договорился с мастером о ремонте мельницы. Обо всем подробно докладывал в письмах-отчетах, которые присылал с оказией.

А теперь, спустя несколько недель, мы с Анной Васильевной наконец добрались до его имения.

Когда экипаж подъехал, я высунулась в окно и ахнула. Дом стоял на пригорке, словно только что выстроенный. Новая крыша, подбеленные стены, резное крыльцо. Вокруг ухоженный двор, амбары, конюшня. Все аккуратно, добротно, глаз радуется.

— Вот и мое имение, — сказал Дмитрий, помогая мне и Анне Васильевне выйти. — Прошу, располагайтесь.

Она одобрительно кивнула, оглядываясь, а я не могла вымолвить ни слова.

Дмитрий повел меня осматривать усадьбу. Я шла за ним и диву давалась. Честно говоря, я ожидала увидеть запустение: такое же, каким еще недавно было имение дядюшки. Но здесь все было иначе.

В доме оказалось светло и чисто. На окнах новые ситцевые занавески в мелкий цветочек, полы свежевыкрашены, нигде не скрипят. В кабинете на столе лежали книги, чертежи, бумаги: все аккуратно, не то что у дядюшки, где пыль годами не вытирали.

Я провела пальцем по корешку книги. Ни пылинки.

— Вы сами все это сделали? — спросила я, не скрывая удивления.

— Год у дядюшки не прошел даром, — усмехнулся он. — Я многому у него научился: как с людьми управляться, как хозяйство вести. А ваши советы помогли довести начатое до ума.

Он показал мне кладовую. Там, на мешках с мукой и крупой, висели деревянные бирки с надписями: точь-в-точь как я когда-то сделала в погребе дядюшки.

— Это ваша заслуга, Катерина Петровна, — сказал он. — Я запомнил и здесь повторил.

Мне стало тепло на душе. Он не просто слушал меня: он вникал в мои слова и применял их на деле. Глядя на него, я видела, как Дмитрий изменился за это время. Из растерянного гостя, который не знал, куда себя деть, он превратился в настоящего хозяина: уверенного, делового, расчетливого.

Но идиллия длилась недолго. Едва мы начали привыкать к спокойной жизни, утром во двор въехал верховой. Я выглянула в окно: гонец от дядюшки. Сердце кольнуло недобрым предчувствием.

Дмитрий вышел на крыльцо, принял письмо, расписался. Вернулся в комнату, протянул мне конверт.

— Вам, Катерина Петровна.

Я сломала печать, развернула лист. Прочла и похолодела. Дядюшка писал, что в моем имении случился пожар. Сгорела пильная мельница. Дом и амбары отстояли, люди не пострадали, но мельницы больше нет.

— Что случилось? — спросил Дмитрий, заметив мое лицо.

Я молча протянула ему письмо. Он прочел, нахмурился.

— Слишком вовремя, — сказал Дмитрий. — Это не случайность.

Анна Васильевна взяла письмо, пробежала глазами и тихо добавила:

— Кому выгодно?

Мы не произносили имя Шувалова, но все понимали, о ком речь. А может, я ошибалась? Может, это просто несчастный случай, ремень перетерся и заискрил или камень в бревне попался. А может, недосмотр мужиков и оброненная свеча? Но почему-то сомнения закрались. Слишком уж вовремя все случилось.