Книга Барышня-попаданка. Лайфхаки из 21 века, страница 18 – Вивьен Ламур

В прихожей послышались шаги: гость и дядюшка шли к столу.

Я глубоко вздохнула.

Глава 7. Знатный гость

Я уже стояла в гостиной, когда в прихожей послышались шаги и голоса. Дядюшка и гость подходили к дверям.

Поправила платье, одернула манжеты, провела рукой по косе: не выбилась ли прядь. Волновалась, но старалась не подавать виду.

Дверь открылась. Дядюшка вошел первым, за ним высокий плотный мужчина лет пятидесяти. Коротко стриженные волосы с проседью, аккуратные усы, лицо загорелое, с морщинками у глаз. Сюртук хороший, но не щегольский. Держался прямо, по-военному. Взгляд уверенный, изучающий.

— Петр Алексеевич, — торжественно произнес дядюшка, — моя племянница, Екатерина Петровна.

Я присела в реверансе. Шувалов подошел, взял мою руку, поцеловал. Прикосновение было твердым, но не грубым.

— Очень приятно, Екатерина Петровна. Наслышан, наслышан. И красавица, и хозяйственная, — он говорил без подобострастия, но с явным интересом.

«Конечно, наслышан, — подумала я. — У дворовых свои дороги, новости из усадьбы в усадьбу летят быстрее ветра. Вот и приехал поглядеть своими глазами».

— Благодарю, Петр Алексеевич, — ответила я, стараясь держаться спокойно.

Дядюшка тем временем держал на руках маленький лохматый комок: того самого щенка, которого я видела из окна.

— А вот и наш подарок, — сказал Шувалов. — Покажи-ка, Алексей Иванович, племяннице.

Дядюшка протянул мне щенка. Он был теплый, мягкий, с коричневыми подпалинами. Щенок ткнулся носом в мою ладонь, поскулил, потом принялся лизать пальцы.

— Породистый гончак, — с гордостью пояснил Шувалов. — Кровь знатная. Мать — чемпионка по зверю, отец из самой Англии выписан. С такой собакой охота будет в радость.

Я улыбнулась, погладила щенка. Он был такой забавный, что невольно оттаяло на душе. Шувалов смотрел на нас с дядюшкой довольно, покручивая ус.

Краем глаза я заметила Дмитрия. Он стоял у окна, не прятался, но и не лез вперед. Осанка прямая, плечи расправлены. Взгляд внимательный: переходил с меня на Шувалова и обратно. Когда тот расхваливал щенка, Дмитрий не усмехнулся, только бровь чуть приподнял.

Шувалов заметил его, кивнул:

— Здравствуй, Дмитрий Сергеевич. Как дела?

— Здравствуйте, Петр Алексеевич. Все хорошо, благодарю, — ответил Дмитрий коротко, вежливо. Больше ничего не добавил.

Повисла небольшая пауза. Я взяла себя в руки, вернула щенка дядюшке и сказала:

— Господа, прошу к столу. Все готово.

Дядюшка довольно кивнул. Шувалов с интересом оглядел столовую: чистые скатерти, свечи, посуда блестит. Мы прошли к столу. Я села напротив Дмитрия, Шувалов рядом с дядюшкой.

Евдокия и Глаша подали первое. Глубокая супница, пар поднимается. Шувалов попробовал, удивленно поднял бровь.

— Что это за суп? Необычная консистенция, а вкус нежный.

— Суп-пюре, — пояснила я коротко. — Французское блюдо. Овощи отвариваются и протираются, получается быстро и сытно.

— Откуда вы знаете такие тонкости, Екатерина Петровна? — спросил он с интересом.

— Читала в книгах по кулинарии, — уклончиво ответила я. — Старые рецепты.

Дядюшка довольно добавил:

— Катюша у нас на все руки мастерица.

Дмитрий молча попробовал, кивнул:

— Вкусно.

Разговор за столом потек сам собой. Мужчины говорили о хозяйстве: о ценах на зерно, о новом веяльщике, которого выписал сосед, о видах на урожай. Шувалов жаловался на засуху, дядюшка — на мышей в амбарах. Я слушала, изредка вставляла замечания о еде, но больше молчала. В разговоры о делах я не лезла, не женское это дело. Да и не хотелось привлекать лишнего внимания.