Книга Раз, два, три, четыре, пять. Будем мы тебя..., страница 56 – Маргарита Климова

Утром слабо реагирую на шелест одежды, тихие переговоры, мягкое касание губ, щелчок замка входной двери, зарываюсь глубже в подушку и уплываю в густую темноту. Там мне спокойно, там не надо отращивать яйца, там отсутствуют проблемы и сложно решаемые ситуации.

Мерзкое жужжание нескончаемых сообщений возвращает в реальную жизнь, где, в отличие от сна, присутствует слишком много «но». Его можно ставить после каждой фразы.

У меня был самый лучший секс в жизни, но…

Я счастлива, когда они рядом и смотрят на меня жадными взглядами, но…

Родители обрадуются, что я, наконец, серьёзно кем-то увлечена, но…

По большому счёту, окружающим всё равно на то, что делается вокруг них, но…

Мессенджер раскалён от горящих конвертиков, и основная масса их от Федьки, взявшего на доработку и мелкую рихтову моего двухколёсного красавца. Последний раз неудачно вошла в поворот, царапнув коробом от глушителя о бордюр и чуть не стесав себе колено до кости.

— До тебя хрен доберёшься, стрекоза, — орёт в трубку Федя, перекрикивая рычание движка на заднем плане и переключая телефон в режим видео. — Установил всё что ты просила на твоего малыша, будет гонять быстрее, чем у Бороды. Когда ждать?

— Часа через два буду, — воодушевляюсь поздним утром, а скорее всего ранним днём. Тосковала последние две недели по своему дружку, а в смеси с тоской по парням, чувствовала себя на грани истерики.

Не терпится испытать навороченные штучки Фёдора, выехать на трек, разогнаться на полную мощь, войти в крутой поворот, уложить красавчика на бок и рывком поднять, выйдя на прямую. Принимаю душ, смывая следы ночного разгула, одеваюсь, одновременно жуя бутерброд, сворачиваю волосы в смешную гульку, вызываю такси и, схватив защиту со шлемом, спускаюсь вниз.

Немного душных пробок, полоса препятствия из нескольких кварталов, разбитая дорога по промзоне и пошарпанная вывеска неприметного сервиса. Глядя на неё и полуразвалившиеся здания, заполняющие периметр, ни за что не скажешь, что здесь из обычного железа, продающегося в салонах, делают совершенных монстров, способных обогнать ветер.

— Привет мужики! — заваливаюсь в прохладный бокс, пропахший машинным маслом и бензином. — Где мой малыш?

— Ты про меня, или своего дружка? — отвлекается от точильного агрегата Фёдор и, вытирая тряпкой руки, идёт ко мне.

Федю сложно назвать малышом, так как в нём сто двадцать килограмм железобетонного тестостерона и два с небольшим метра массы, покрытой рыжими волосами. Его ручищами рубить коровьи туши, или гнуть арматуру, демонстрируя детишкам пудельков и кроликов с фигурными узлами.

— На малыша ты не тянешь, — улыбаюсь, раскрывая руки для объятий, и оказываюсь уткнутая носом в пропахшую маслом и потом майку, где-то в области солнечного сплетения.

— Пойдём, стрекоза, продемонстрируешь умение крутить петлю, — подталкивает меня здоровяк к заднему выходу.

Мой малыш стоит и скучает, поблёскивая хромом на солнце и маня к себе гладкими, красными боками. Поднимаю подножку, сдавливаю ляжками нагретый пластиковый обвес, поворачиваю ключ и чувствую, как привычно вибрирует движок, позволяя снова отрастить яйца. Сейчас я та Алька, которая держит жизнь в кулаке и не позволяет себе смущаться, теряться, блеять и краснеть. Та потерявшаяся девочка осталась в спальне, где всё пропахло безудержным сексом и двумя альфа-самцами.