Книга Раз, два, три, четыре, пять. Будем мы тебя..., страница 53 – Маргарита Климова

Разделываюсь с верхом, освобождая из плена упругую грудь с вкусными вершинками, вкус которых помнил на протяжении всей командировки, кайфую, смакую и слушая бредовые беседы Ника, перебираюсь с хлипким оружием к джинсам.

— Может возьмёшь взрослый инструмент, — нетерпеливо наседает Ник, разрываясь между двумя красотками и открывающимся видом бёдер — На кухне вполне острые ножи. Получится быстрее и эффективнее.

— Так интереснее. Растянутое предвкушение праздника, лучше самого праздника, — ехидно улыбаюсь ему, отгибая край ткани и оголяя низ живота и гладкий лобок.

— Э! Я тоже так хочу! — возмущается Ник, чувствуя себя обманутым ребёнком. — Почему ты не разрезал мою сторону?

— Позаботься о себе сам, — передаю ему инструмент и потираюсь о нежную кожу щекой. — Отвлекись от интеллектуальных игр.

Ощущаю себя в раю, двигаясь языком к медовой сладости. Со стоном впиваюсь в плоть, сочащуюся влажностью, пока Николас нервничает и торопиться разделаться со своей штаниной. Довожу Альку до оргазма, вспоминая весь опыт оральных ласк, лижу, всасываю, кусаю, потираю пальцами.

Ускоряюсь, когда в ожидании напрягаются бёдра, стискиваю руками, когда её трясёт от оргазма. Она кончает, а я впиваюсь в плоть сильнее, собираю языком всё до капли. Кажется, кончу сам от её сокращений, спущу сперму в трусы, так и не попав в заветную глубину.

Раздеться за тридцать секунд? Херня. Я справляюсь за двадцать, а Ник ещё быстрее, занимая место между расставленных ног. Не первый, как мечтал когда-то. Да и хрен с ним. Зато первый оргазм мой, а с долгим воздержанием Ника и его скорым концом, второй тоже будет мой.

В каком-то трансе смотрю, как сплетаются их тела, как он входит в неё, как она протяжно стонет, а затем рвано кричит, как его ягодицы напрягаются при каждом толчке, как её лицо искажается от удовольствия, как ей нужно ещё чуть-чуть, но Ник немного не дотягивает, скатываясь и кончая ей на бедро.

— Иди сюда, сестрёнка, — подтягиваю её под себя, подминаю, впиваюсь в губы, внедряюсь языком и одним рывком заполняю пустоту.

— Да… — выдыхает, разорвав поцелуй, утыкается лбом в плечо и запускает в него зубы.

Моя девочка, воткни свои зубки сильнее, чтобы боль от них отрезвила, чтобы одуряющий туман выплыл из головы, чтобы смог сдержать себя, не наброситься, втрахивая со всей дури в матрас, чтобы не поставил раком и не натянул во все дырки.

Одёргиваю себя, стискиваю челюсть и беру размашистыми, ровными толчками. Пять, шесть, восемь, и член сдавливает пульсацией, обволакивает стенками, по которым пробегают волны удовольствия. Аля выгибается, хрипит, сжимает меня ногами, притягивает к себе, кончает, сотрясаясь крупной дрожью и подгоняя меня.

— Мне безумно не хватало тебя все эти шесть лет, — шепчу, разворачивая её к себе и нежно целуя в губы. — Люблю тебя, сестрёнка.

Николас

Малышка уснула, а я лежу, уткнувшись ей в волосы, и не шевелюсь. Ничего с бо́льшим удовольствием не делал в жизни, чем сейчас. Просто лежать, вдыхать цветочный аромат и прижиматься к её тёплому, разомлевшему телу. Даже Яр, оказавшийся с нами в одной постели, не портит сказочное ощущение.

Член нежно прижимается к попке, просится внутрь, дёргается, намекая на своё существование, а я тихонько насыщаюсь запахом и мягкостью её волос. Не открываю глаза, но точно знаю, что Яр тоже не спит. Слишком громко работают его шестерёнки в голове, анализируя произошедшее. Чего, дурак, анализирует? Плыл бы по течению, наслаждался самым лучшим сексом и самой прекрасной женщиной, пока Аля определяется с жизненной позицией.