Книга Раз, два, три, четыре, пять. Будем мы тебя..., страница 55 – Маргарита Климова

— Закажу пиццу, — подрываюсь к телефону.

— Достала твоя пицца, — ворчит Яр, поднимаясь и пересекая пятачок для танцев голышом. — Сам приготовлю что-нибудь, только в душ заскочу на пару минут.

Мы ещё нежимся, лениво лаская друг друга, а с кухни уже доносятся запахи жаренного хлеба, бекона и яиц. Троглодиты в утробе громко просят есть, унюхав вкуснятину, пропитывающую воздух квартиры.

— Мне тоже нужно в душ, — пытается вылезти из-под меня крошка.

— Давай вместе, — не хочу отпускать, но ей не мешало бы подкрепить свои силы.

— Нет, — мотает головой и опускает глаза. — Я одна.

Она скатывается с кровати, напяливает со скоростью света какой-то балахон и исчезает за дверью. Не понимаю. Куда делась оторва с железными яйцами, которую не потянет ни один нормальный мужик, а только тот, у кого эти яйца чугунные и размером с два арбуза? Откуда вылезла эта няшка, стесняющаяся пройтись обнажённой и смущающаяся от наших облизывающих взглядов? Ну да. В них слишком много всего читается. И раздеваем, и перебираем все позы из камасутры, и трахаем жёстко, с размахом и извращениями. Чего от них смущаться-то?

— На работу опоздали, — уныло произношу, раскладывая на поджаренный кусок хлеба бекон, яичницу и ломтик помидора. — Надеюсь, Макс не сильно расстроится.

— После командировки и перелёта нам положено три дня выходных, — отмахивается Яр, повторяя мой сложный бутерброд и модернизируя его маринованным огурцом и сыром.

— Об этом знает кто-нибудь, кроме тебя? — спрашиваю его, собирая второй, усложнённый сэндвич и передавая его Алёнке.

— Макс знает. Я ему скинул в личку, — оценивающе осматривает свою съедобную пирамиду Яр и качает головой. — Американское дерьмо, ваши здоровые сэндвичи. Что ни положи, а всё равно не хватает толстого шматка докторской колбасы.

На пару-тройку секунд восстанавливается тишина, а затем мы все срываемся на смех, сгибаясь над столом и роняя слои бутера. Это слишком тепло, интимно, по-семейному, и в экспозиции картинки нет ни одного лишнего элемента.

Алёна

Весь день мы проводим дома, лениво перекатываясь из спальни в кухню и обратно. Парни тискают меня в перерывах между перекусами, и кажется, их совсем не беспокоит наш странный треугольник. Они абсолютно спокойно передают меня из рук в руки, отступая, когда один увлекается нежностью, и присоединяясь, когда начинает искрить.

Возможности подумать и покопаться в себе нет, и я не уверена, нужно ли раскладывать весь этот бред по полочкам. Станет ли мне легче, обмусолив ещё раз свою аморальность? Вряд ли. Так почему бы не принять собственную испорченность и не плыть по течению, местами бурному, а местами слишком бурному, закручивающемуся в воронку. Крутые берега слева и справа, сужающиеся в поворотах и притягивающие нас вплотную, не оставляя ни миллиметра свободного пространства.

— Может в кино, или ресторан? — пытается развеять нашу лень и спасти меня от натёртостей Ник.

— Нет. Не хочу вылезать из постели, — отмахивается Яр, затаскивая моё тело к себе на колени и разогревая для следующего марафона.

— Нет, так нет, — сползает с дивана Ник и растекается на полу, раздвигая мои ноги и начиная выделывать такое языком, что мне уже по барабану, нормален наш треугольник, или не очень.

День плавно перетекает в вечер, а тот в томную ночь, как и наши короткие забеги переходят в растянутую на тёмные часы гонку. Мы плавно сплавляемся, ускоряемся в рваных криках, разрываемся, чтобы сплавиться вновь. В какой-то момент сдаюсь уютной тяжести ночи, закрываю глаза и напрочь отказываюсь открывать обратно.