Книга За право мстить плачу любовью, страница 81 – Маргарита Климова

Я даже решил уговорить Олю на аборт, пока врач не сказал страшную вещь. Возможное бесплодие после прерывания из-за конфликта резус-фактора. Оленька смотрела на меня своими оленьими глазами, сдерживала слёзы, вгрызалась в костяшку указательного пальца и ждала… Я не смог поднять неприятную тему, обнял, вдавил в себя и прошептал:

— Нам нужно пожениться. У малыша должна быть полная семья.

Глава 3

— Ты совсем охренел?! Какое жениться?! Она никто, сиротка из детдома, нищенка с помойки! Она даже не татарка! – орал отец, побагровев и дыша, словно паровоз. – Отправь на аборт и выброси за пределы города, чтобы эта подстилка больше не смела появляться на глаза!

— Она не подстилка, и аборт мы делать не будем! – крикнул в ответ, показывая отцу, что не только он умеет плеваться огнём, что я тоже Карамышев, а не жопа с языком. – Я женюсь на ней, даже если тебя это не устраивает!

— Пойдёшь против моей воли?! – взорвался, задыхаясь. – Не боишься остаться на улице?!

Такой поворот я предполагал, поэтому пробил возможность ночной подработки. Времена были непростые, но друзья обещали помочь. Сейчас стало модно работать вышибалой в ночных клубах, возникающих в промышленных зонах. Деньги не очень большие, но на продукты, одежду и ремонт в комнатушке хватит. С тех пор как я практически перебрался в коммуналку, соседи присмирели, предпочитая бухать у друзей-собутыльников, а не тащить эту грязь в дом. Так что ничего, прорвёмся.

— Не боюсь, – процедил сквозь зубы и пошёл собирать оставшиеся вещи.

— Айдарчик, мальчик мой, послушай папу, – висла мама на руках, рыдая в голос. – Ну зачем тебе так рано вешать на себя обязательства? Папа прав. Не ломай себе жизнь. Ты же пропадёшь.

— Не пропаду, мам. Всё будет хорошо. Я справлюсь.

Чмокнул её в макушку, отодрал от рубашки и вышел в новую, взрослую жизнь, громко хлопнув дверью. Отец сдержал слово, отлучив меня от семьи. Матери не разрешил со мной общаться, перекрыл оплату института, поменял замки на моей бывшей квартире.

Началось выживание, а для меня, привыкшего к роскоши и нескончаемому потоку денег, серьёзное испытание. Олю пришлось отлучить от швабры и грязного ведра в магазине, так как чувствовала она себя плохо, а на девятой неделе вообще легла в больницу с угрозой выкидыша. Кажется, она стала ещё худее, бледнее и прозрачнее. Из-за тёмных кругов глаза казались на пол-лица, об ключицы можно было порезаться, ножки стали тоньше моих рук, а нескончаемая тошнота вытягивала последние силы. Но она всё равно улыбалась, увидев меня, и преданно прижималась, как будто я являюсь её центром вселенной.

Уставал до чёртиков. Днём институт, подготовка к зачётам между парами, после – забежать в больницу, привезти чего-нибудь вкусненького и обнять Оленьку, пару часов сна перед работой, а ночью выбивание дури из зажравшихся клиентов, потерявшихся в деньгах, алкоголе и наркоте.

Говорят, что быт и трудности разрушают любовь, охлаждают страсть, притупляют чувства. Хрень полная. Если они есть – их ничего не разрушит. Выходя из палаты после живительного глотка её губ, у меня открывалось второе дыхание, за спиной раскрывались крылья, и я с новыми силами вгрызался в выживание.

Из-за Олиного самочувствия пришлось отложить поход в ЗАГС, а когда её, наконец, выпустили из больницы, очередь была на четыре месяца вперёд. Никакие справки из поликлиники, ни наши слёзные уговоры не смогли пробить нам окошко поближе. Создавалось ощущение, что вмешался отец, оттягивая роспись взбунтовавшегося сына. В нескольких ЗАГСах, услышав фамилию Карамышев, регистраторы делали каменное лицо и предлагали выбрать дату после пятнадцатого апреля.