Книга За право мстить плачу любовью, страница 31 – Маргарита Климова

Тимур видел многое за годы контрактной службы, когда пытался доказать отцу, что может с гордостью носить фамилию Карамышев. Смог бы он стать тем, кем является сейчас, если бы не стыд, если бы не та авария? В словах Рины было много правды. Мажор, золотая молодёжь, прожигатель отцовских денег. Это всё было с ним тогда, до армии, до аварии, до гибели друга и его девушки.

Всё, как всегда. Шумная вечеринка, случающаяся почти каждый день, немереное количество спиртного, заливаемого во все горла на спор вёдрами, а также травка, порошок, пилюльки. Отсюда выползали на локтях и только под утро. Под всем этим дерьмом чувствовали себя неубиваемыми, неприкасаемыми, богами жизни. Кто будет связываться с опасной для карьеры молодёжью? Кто остановит несущуюся под двести машину стоимостью двенадцать миллионов? Кто рискнёт своими погонами ради жалкой галочки в рапорте?

Их не остановили. Тимура не остановили, когда он разрезал ночное пространство центра города, смещая скоростной волной редкие автомобили. То ли отвлёкся от дороги, принимая с заднего сидения косяк, то ли не справился с поворотом. Не помнил. Результат был ужасен. Митяя с Леркой хоронили в закрытых гробах, а Тим провалялся четыре месяца в больнице.

Вина хорошо промывает мозг, а капельницы – кровь. Было стыдно. Стыдно перед родителями друзей, стыдно перед отцом, стыдно перед собой. В университет Тим не вернулся. Отец пытался отправить его за границу, пока не уляжется скандал, но он поступил по-своему. Военкомат, армия, после – контракт на три года. Там, вдали от дома, вдали от денег и положения отца, ковали мужиков. Кто-то ломался, не справившись со своим стрессом, кто-то замыкался, отгораживаясь от чужой боли. Тимуром руководил стыд и осознание дерьма, в котором он плавал последние годы.

Сколько он видел таких забитых взглядов, панических атак, последствий насилия, угроз смерти, утери контроля над своей жизнью. У всех глаза фонили болью, мышцы сжимались в камень от случайного касания, везде ступор, переходящий в истерику, замкнутость, граничащую с паранойей.

А вот такой контраст Тимур видел впервые. Боль, страх, сжатие мышц, при этом достаточная открытость в общении, стремление жить, не замыкаясь в своём маленьком мире. Как будто в одной телесной оболочке застряли два разных человека, замещающих поочерёдно друг дружку. Карина – Катерина. Банально до простоты. Сложно до банальности.

— Рин, может, спарринг? – решился прощупать рамки открытости Тимур после того, как девушка уложила на лопатки какого-то дрища.

— Не смущает разница в габаритах? – оглянулась Рина, вытирая полотенцем лоб и шею.

— Более мощный противник лучше тренирует навыки самообороны, – выпятил вперёд грудь Тим, следя за движениями полотенца по коже и мечтая заменить его своими руками, губами, языком. – Никогда не знаешь, какого размера монстр выпрыгнет из куста.

Карина о монстрах знала всё, именно поэтому каждый выходной она совершенствовала технику, искала новый подход и, сжимая зубы, сносила удары и болезненные падения.

— Согласна, – отбросила полотенце и встала в стойку.

Девчонка заставила Тимура попотеть. Поведение кошки – напала, отпрыгнула, увернулась, отступила. А ещё такая аппетитная грудь, повторяющая троекратно движение хозяйки, перетягивающая на себя внимание. Давно Тим не махался руками. Тяга железа – не то. Работа мышц, но при этом полная атрофия скорости и дыхалки. Сколько бы Рина ни прыгала, сколько бы ни пыталась вымотать соперника, но опыт побеждает чаще всего. Минут через двадцать Тимур провёл обманный манёвр, сделал подсечку и заломил девушку на матах, замечая, что в пылу боя касания и близкий контакт не провоцируют паническую атаку, непроизвольное сжатие мышц и страх.