Книга Да гори оно всё..., страница 88 – Маргарита Климова

По рукам бегут знакомые мурашки, и густая темнота экипажа подёргивается от вспыхивающих искр. Заставляю себя подумать о приятном и успокоиться, придвигаясь ухом к проёму.

— Ты уж определись, Твоё Величество, — прорезается сарказм у Льдышечки. — Законы всей Оривии запрещают иметь больше одной жены. А тебя, насколько мне известно, божественной властью, позволяющей менять писание, не наделили.

Мой хороший. Сейчас я ему стопроцентно прощаю попытку придушить и утопить меня на озере.

— Фавориток никто не отменял, — слышу усмешку в голосе Ксарка. — Кто-то из них точно родит мне наследника. Может и обе.

— Ещё одно поползновение в сторону моей невесты, и наследник тебе уже не понадобится, — цедит Тор, и воздух вокруг начинает трещать от мороза. — Я не уступлю. Пустошь не устоит против Луделии.

— Верни сначала трон, с которого тебя как безродного щенка скинули, принц, — дышит жаром Ксарк, поднимая температуру.

— Ради безопасности Жени верну и расширю территорию за счёт твоей пустыни, — звенит льдом Тор, и я понимаю, что нужно вмешаться.

— Прекратите! — кричу, толкая дверцу и чуть не вываливаясь на убегающую дорогу. — Устроили тут делёж шкуры не убитого медведя!

Экипаж резко останавливается, и я всё же вываливаюсь по инерции, сдирая ладони и разрывая платье. До кучи юбка надувается парашютом и накрывает сверху голову. Представляю, какой вид наблюдают затормозившие мужчины — тощий зад в панталонах с кружавчиками, подсвечивающий своей белизной ночную тьму.

— Твою ж мать! — глухо матерюсь, пытаясь выпутаться из ткани. — Задолбала ваша средневековая отсталость! Ни удобной одежды, ни быстрого транспорта! Скамейки и те жёсткие. Жопа стала квадратной. Неужели сложно подушки кинуть!

К концу гневной речи мою тушку вздёргивают крепкие руки и, наконец, освобождают от плена. Как хорошо, что у меня с мудростью перестал вспыхивать девичий стыд. Раньше, мечтала бы провалиться сквозь землю под растерянными взглядами мужиков, наблюдающими эпическое падение. А сейчас встала, отряхнулась, зло зыркнула на Ксарка и подбоченилась.

— Гарем решил обустроить, жало из задницы скорпиона?! — зло сдуваю прядь волос, упавшую на лицо и мешающую чёткому обзору. — Не боишься получить бунт обиженных баб и увечья, несовместимые с жизнью?!

Даже в темноте проглядывает, как у Ксарка раздуваются ноздри и из них прёт пар. Злится, но мне похрен на его злость.

— Эвка, засоня! Тут твой будущий муж себе любовницу подбирает! Не хочешь поучаствовать и одобрить кандидатуру?!

— Какой муж? — выглядывает, потирая ладонями лицо Эва. — Какая любовница? Ты о чём вообще?

— Ты, Твоё Величество, сначала хотя бы с одной женщиной договорись, прежде чем жадный рот на вторую разевать, — скрещиваю руки на груди и выставляю вперёд ногу. — И уговаривать тебе придётся Эву, потому что именно её перенесли для тебя.

— Лжёшь, женщина! — ловко спрыгивает Ксарк с коня и встаёт передо мной. — Сговорилась с ледяным уб… принцем!

— Да нет, — дёргаю подбородком и упрямо выгибаю бровь. — Я пообщалась с костлявой особью в балахоне, перенесшей сюда меня и Эву. Для тебя лёд, для Тора пламя. Противоположности притягиваются. Слышал такое выражение?

— Что значит для него лёд?! — выбирается из экипажа Эвка и с возмущением встаёт рядом, копируя мою позу. — Меня спросить забыли? Пусть вон, морозильник себе забирает и обжимается с ним.