Книга Да гори оно всё..., страница 87 – Маргарита Климова

Ответ я не слышу. Меня утягивает в серый коридор, как в трубу пылесоса. Последнее, что вижу — кверху задранный тощий зад и дёргающуюся в работе голову. Господи, как теперь это развидеть? Вот шлюшка!

Туннель сменяется знакомым туманом и вязкостью воздуха. В густом мареве валяется моё, вернее Ларелькино, бездыханное тело, ждущее загулявшую душу.

— Я могу вернуть тебя туда, — скрипит голос Нечто, и чёрный провал в рукаве указывает в сторону вибрирующего прохода, откуда меня выкинуло сюда. — Или обратно на Оривию, если ты готова принять правильное решение и выполнить своё предназначение.

— А в чём оно? — шепчу, косясь на синеющее тело Ларелии. — Выйти замуж за правителя Пустоши и родить ему сына?

— Для него мы перенесли другую, — шевелится под капюшоном темнота. — Ты должна вернуть Луделии истинного короля.

— Тогда зачем нужно было отправлять меня в Пустошь? — бросаю претензию, вспомнив, сколько всего пришлось там пережить. Похищение, давление, не случившаяся казнь. Голова осталась на месте, а нервных клеток сгорело несметное количество.

— Иначе Эвелина не попала бы к королю Пустоши, а блудный принц не разобрался бы в своих чувствах. Люди… бестолковые, ленивые, несмышлёные, неблагодарные. Забыли о вере, о богах, о долге. Оривия гибнет от их слабости и распущенности. Новая кровь даст сильное потомство и спасёт умирающий мир. Решай, Евгения, куда тебе возвращаться. На Земле вот-вот очередная душа покинет подходящий сосуд.

— Не хочу на Землю, — вспоминаю Жорку с Ленкой и то, что в родном мире у меня ничего и никого больше нет. А на Оривии…

— Верни меня к Ториану.

Болезненно падаю вниз и с болью просачиваюсь в Ларкино тело. Никогда не думала, что душа может испытывать физическое воздействие. Явственно испытываю на себе, как делает живительный вдох сердце и кровь с натягом начинает циркулировать по венам.

— Надеюсь, больше не увижу тебя, — с брезгливостью выдаёт Нечто, и истаевает в тумане, а меня приподнимает и выбрасывает в неизвестность.

Ощутимо плюхаюсь задом на жёсткую скамейку и трусливо открываю глаза. Экипаж мерно трясётся по дороге, Эва сладко спит, подложив ладони под щёку, с улицы раздаётся стройный топот копыт, а я задумчиво пялюсь в темноту, нервно ощупывая руки и ноги.

Странно, раньше на встречу с Нечто перемещалась только эфемерность, а сегодня, судя по демонстрации отделения души от тела, меня из кареты вытаскивали полностью. Или показали фокус для устрашения. И не спросишь никого. Соотечественница дрыхнет, мужики дышат свежим воздухом, поругиваются…

Поругиваются? Машинально ищу кнопку или ручку, чтобы опустить стекло, но натыкаюсь лишь на деревянную щеколду, удерживающую в закрытом состояние дверь. Чертыхаюсь и отвожу в сторону полированный брусочек, приоткрывая небольшую щель.

— … моя! Убирайся в своё ледяное царство! — зло рычит Ксарк, разгоняя стрёкот ночных насекомых.

— С удовольствием, но только с Женей, — пренебрежительно сплёвывает Ториан. — Забирай себе Эву. Она тоже иномирянка.

— Эва тоже моя! — брызжет жадностью повелитель песков.

Вот упырь с замашками падишаха! Потянуло правителя на гаремный быт с многожёнством! Жаль, что не достало остриё гребня до монарших яиц! И Эвка спит и не слышит волю короля Пустоши. Уверена, что она с удовольствием подморозит гениталии наглому кобелю, чтобы звенели при ходьбе.