Книга Да гори оно всё..., страница 34 – Маргарита Климова

— Из-за пророчества, — пожимает бабка плечами, как будто мне стало всё понятно. — Ты должна оживить эти земли.

Тяну шею и заглядываю в окно. Жирная, щедро смазанная сливочным маслом, луна достаточно хорошо освещает пустоту, тянущуюся далеко за горизонт. Была я как-то в пустыне. Бескрайние пески, ребристые дюны, редкие насыпи камней и какая-то ущербная жизнь, больше похожая на выживание.

— Мёртвое нельзя оживить, — пафосно задираю подбородок, театрально произнося фразу.

— Давным-давно тут цвели луга, текли бурные реки, люди охотились в лесах. Варалия была одной из самых богатых стран. Привечали магию, поклонялись богам, чтили Варга, строили для него храмы. Государство процветало, пока король Дарий не забыл о слове, данном супруге у алтаря, и не привёл в супружеское ложе Розальду из Теодории. Молодая теодорийка быстро прибрала власть в свои руки. Каралина, будучи беременной королевским первенцем, вынуждена была бежать, чтобы сохранить жизни себе и нерождённому ребёнку. Нищенское существование, голод, горе, болезни подточили здоровье Каралины, а грандиозная свадьба в день рождения её сына сломала окончательно. Преданная королева вся в крови заявилась на церемонию в храм, призвала Варга и прокляла Дария. Платой стал новорождённый малыш, брошенный в огонь на алтаре.

— Господи, — зажимаю ладонью открывшийся рот, боясь даже представить такую картину. — Что за дичь?

— Каралина прокляла мужа на бездетность, чтобы его род сгинул вместе с ним, — уточнила ведьма.

— Но король не был бы королём, если бы не обманул проклятье, — задумчиво произношу.

— Дарий заключил сделку с Валисом, — криво усмехнувшись, продолжает бабка. — За наследника от Розальды правитель пообещал чего-угодно. Оказалось, такое безобидное «чего угодно» стало смертельным оружием для Варалии. Сначала Вал настоял на разрушение храмов Варга, потом в ход пошли новые писания, оспаривающие право тёмного бога на земли. К тому времени, как Розальда разродилась слабым и больным ребёнком, имя Варга оказалось под запретом, как и память о нём.

— С тех пор Варалия угасала, превращаясь в Пустошь, — хрустально дзынькает открывшаяся дверь, пропуская в стеклянную спальню мужчину.

Красивый такой экземпляр. Смоль в волосах, тёмный шоколад в глазах, с аристократичной горбинкой нос, немного высокомерно поджаты губы. Рост, широкие плечи, пластины мышц — всё при нём. Вот сейчас бери и на обложку журнала с рекламой трусов и часов одновременно.

Мне о таких самцах оставалось только мечтать. Ну где этот кусок отменной говядины, нагулянный на экологически чистых лугах, и мои сто двадцать килограмм, свисающие с боков? Моим потолком были садист Мавлид и подкаблучник Жорик.

— Мальчик, рождённый Розальдой, умер в восемнадцать лет, не оставив потомства, — обходит смуглый красавчик ведьму, брезгливо сдвигает ногой кадку с торчащим пучком травы и облокачивается крепкой задницей на край стола. — Ровно столько умирала Варалия, задыхаясь под тяжестью песков. Варг принял жертву и покарал обидчика, а Валис дал надежду, потешил своё самолюбие, но взамен уничтожил целое государство.

— А вы, как я понимаю, мой спаситель? — коротко кланяюсь кивком головы, перебивая исторический эпос. Ну не готова я слушать о трагических событиях в своём немощном состояние.