Книга Да гори оно всё..., страница 21 – Маргарита Климова

Треск поломанных веток и шумное дыхание не отвлекает меня от плодотворного сбора ягод. Наверное, Ториану стало скучно в одиночестве и он пожаловал ко мне. Вот-вот начнёт снова сыпать каверзными вопросами, надеясь запутать неопытную девчонку.

Так я думаю ровно до того момента, как в спину прилетает звериный рык, а плечо прогибается под тяжёлой лапой. И мне плевать на беспокойство Седорика за сожжённый лес. Мой визг, скорее всего, слышен даже в поместье родителей Ларельки, а вспыхнувший круг берёзника виден из космоса. И ореол этого круга увеличивается прямо пропорционально моему страху.

Ториан

Вопль этой ненормальной режет по ушам, спугивает с веток притихших птиц и заглушает надрывистый лай гончих собак. А столб чёрного дыма, с хлопком уходящий в посеревшее небо, не оставляет сомнений, что случилось чего-то ужасное. Ну не могла же эта дурочка чихнуть и спалить в этот момент лес. Хотя… от этой несъедобной ягодки можно ожидать чего угодно.

Закинув за спину арбалет, несусь в её сторону, как невменяемый лось в гоне, перепрыгивая через поваленные деревья. Ветки со всей силы хлещут по лицу, рубаха рвётся, цепляясь за сучья, сапоги норовят остаться в болотной топи, но я преодолеваю все эти препятствия, чувствуя себя придурковатым принцем, спешащим спасти полоумную принцессу, попавшую по своей тупости в беду.

На второй план отправляется нетерпение разгадать тайну, сплетённую вокруг этой, Варговы копыта, монашки. Ложь Седорика я ощутил на интуитивном уровне. Старый вояка не трогает свою лохматую бороду, когда врёт. Делает руками что угодно, но не оскверняет в этот момент волосяной покров касаниями.

Да и сказка, втираемая ими, настолько глупа и неправдоподобна, что меня перекашивает от желания вывести их на чистую воду. Я же ещё в спальне влез в неё, прощупал, рассмотрел эту силу. И она оказалась новорождённой, а не дремлющей годами. И такого просто не могло произойти. Это больше походит на чёрную магию с подселением, и карается в нашем королевстве смертной казнью.

В Пустоше балуются таким. Ксарк не брезгует призывать потусторонние силы. И я больше поверю в то, что девчонка оттуда. Шпионка, заряженная и присланная в Теодорию.

Вылетев в просвет, затянутый дымом, считываю всё происходящее. Малинник трещит, пригнувшись к земле, молодые берёзы гудят, полыхая как свечи, вековые сосны взметнулись факелами и изливаются на мшистую поверхность водопадом огня, а ветер подхватывает танцующие искры и по верхушкам деревьев радостно разносит их вглубь леса.

А в паре шагов от визжащей девицы корчится в последних судорогах наш медведь, каким-то способом умудрившийся обойти меня и выйти к этой дурынде. Мог бы занять место у камина в виде шкуры с головой, а теперь так бесполезно сгорает вместе с деревьями.

И я почти опустошаю свой резерв, замораживая беснующий огонь на сотни метров. По вискам и спине течёт пот, ноги с трудом удерживают меня в вертикальном положение, голову вот-вот разорвёт от напряжения. Но я отпускаю петлю, только затушив последний всполох пламени.

— Что здесь происходит? — врывается Седорик, в растерянности разводя руками. С десяток собак несутся вперёд, огибая его как прокажённого, и тыкаются мордами в обугленный кусок мяса. — Лара? С тобой всё нормально?