Книга Как мама меня богатому дракону продала, страница 65 – Александр Шугарт

— Тогда идем к твоему южному склону до рассвета, Эви, чтобы источник не достался Роуту.

На винодельню мы вернулись, когда вот-вот должен был начаться рассвет. Воздух стоял холодный, серый, пах сырой землей и мокрой лозой. После дома Миля и слов про жилу магии под южным склоном мой собственный двор казался почти чужим: бочки у стены, темные окна, лестница на крыльцо…

Все было тем же, но теперь под каждым камнем чудилось что-то спрятанное. Отец знал, прятал. Отец умер, а мы только сейчас начали понимать смысл его запретов.

Рейнар шел рядом, я держала в руке отцовскую печать с лозой вокруг каменного круга. Миль шагал чуть позади. У ворот дежурил человек Валльгарда, у погреба должна была быть смена Дорна.

— Сначала в кабинет, — сказал Рейнар негромко, когда мы свернули к дому. — Документы под защиту, потом к нижнему ходу.

Я хотела ответить что-нибудь, но от двери старого погреба потянуло красным светом. Не огнем, а будто кто-то провел раскаленным лезвием по щели между досками. Через миг запах ударил в нос: дым, кислое вино, горелое дерево и та мерзкая магическая горечь, которую я уже знала по испорченным бочкам. Печать на запястье вспыхнула болью раньше, чем кто-то успел крикнуть.

Рейнар сорвался первым, я рванула следом, потому что там оставались люди, а еще наши доказательства, бочки с отцовскими метками, следы порчи. У входа Дорн тащил за шиворот кашляющего ученика, а из погреба доносился глухой треск дерева.

— Там двое, — выдавил Дорн, когда Рейнар оказался рядом. — Тарек и малой Рис. Спустились проверить северный ряд. Оно не как обычный огонь, лорд. Оно по меткам ползет.

Миль, бледный до прозрачности, поднял взгляд на дверь. Если погреб сгорит до комиссии, Совет скажет, что Астерен уничтожили спорные доказательства, скрыли следы и потому нуждаются во внешнем управлении. И совершенно случайно магистр Роут прибудет к полудню обследовать уже пустую, обугленную землю. Разумеется, сходив и на склон.

Рейнар ударил золотом по двери погреба, и ее будто втянуло внутрь, разом сбив замок и чужую красную вязь, которая держала проем. Дым хлынул наружу, густой, с искрами, похожими на сгорающие буквы.

Внутри было не пламя, а порча, притворившаяся пожаром. Красные линии бежали по полу, забирались на обручи, лезли в щели между досками. Они жгли не все подряд, а выбирали метки, документы, деревянные пробки с записями Дорна, старые отцовские знаки на северном ряду.

Рейнар вошел первым, и красный свет отступил от него, как от большого зверя. По его запястьям поднялась темная чешуя, воздух вокруг плеч сгустился золотым жаром, и чужая магия шипела, едва касаясь фигуры.

Риса нашли у стены, где красная вязь уже добралась до его рукава. Мальчишка пытался сбить пламя ладонью и только размазывал магию по ткани. Рейнар поднял его одной рукой и передал Дорну, сунувшемуся в проем вопреки всем разумным запретам.

Тарек лежал дальше, у перевернутого ящика, прижимая к груди обожженную руку. Я добралась до него почти на ощупь, потому что дым уже ел глаза. Он пытался подняться и не мог. Я схватила его под плечи, он попытался встать. На третьем шаге нас обоих перехватил Рейнар и вынес бы сразу двоих, если бы я в этот момент не увидела дальнюю нишу.