Книга Как мама меня богатому дракону продала, страница 61 – Александр Шугарт

Я открыла глаза и встретилась с его взглядом. Зрачки — бездонные, почти полностью вытеснившие радужку, в них — только я. Растрепанная, раскрасневшаяся, лежащая на столе под ним. Дракон вошел медленно, давая почувствовать каждое мгновение, и я ощутила, как он заполняет меня до самого предела. Замер внутри, давая привыкнуть, и его самоконтроль в этот момент, когда на скулах заходили желваки, был самым красноречивым признанием в чувствах, какое он только мог сделать.

— Рейнар, — выдохнула я, и это прозвучало и как мольба, и как приказ одновременно.

Он начал двигаться медленно, глубоко, так, что каждый толчок отдавался во мне волной от низа живота до самых кончиков пальцев. Стол скрипнул под нами, помнивший наверняка и не такое. Я обвила дракона ногами, притягивая ближе, глубже, и он хрипло застонал, уткнувшись лицом мне в шею. Его дыхание обжигало, губы находили чувствительное место за ухом, зубы прикусили мочку.

Рейнар приподнял мои бедра, меняя угол, и я вскрикнула, потому что теперь он задевал ту самую точку внутри. Мои пальцы скользили по его спине, чувствуя, как перекатываются мышцы под гладкой, горячей кожей.

— Еще, — шепнула я.

Его движения стали жестче, быстрее, но все еще с той самой драконьей сдержанностью, которая не исчезла даже сейчас. Он вжимал меня в стол, абсолютно неблагородно, и я чувствовала каждую его мышцу, каждый рваный выдох. Скрип дерева, смешанный с нашими стонами и влажным звуком тел, был совершенно бессовестным.

Остался только Рейнар, его тело, ритм, его имя на моих губах. Я чувствовала, как скручивалась внизу живота тугая пружина, расползалась горячим током по венам, заставляла выгибаться и хватать ртом воздух.

Оргазм обрушился на меня, как гроза, заставляя вскрикнуть так громко, что не успела себя остановить. Я сжималась вокруг него, и дракон осторожно двигался сквозь эти сжатия, продлевая удовольствие, пока мои ногти не оставили алые полумесяцы на его лопатках.

И только тогда, когда последняя дрожь прошла сквозь меня, Рейнар позволил себе сорваться. Три рваных, глубоких толчка, и он замер, уткнувшись лбом мне в плечо, с моим именем на губах, сорвавшимся почти беззвучно. Я почувствовала, как горячая пульсация разливается внутри.

Меня хватило только на то, чтобы поглаживать его плечи, приходя в себя. Рейнар уткнулся лбом мне в плечо и тихо, счастливо рассмеялся. Не было ни договора, ни Совета, ни бочек. Только мы, запах вина и тишина, в которой наши сердца постепенно замедляли свой бег. А я лежала в кольце его рук и думала, что никогда — никогда в жизни — не смогу смотреть на этот дубовый стол как прежде.

Дракон осторожно помог мне сесть, потом притянул к себе, все еще стоя между разведенными коленями. Я положила голову ему на плечо, улыбаясь.

— Печати, — сказал вдруг.

Тонкая отметина под кожей была теплой и спокойной. Договор молчал так смирно, будто получил не подтверждение.

— Вот теперь ты точно обязан объяснить, Рейнар.

Рейнар напрягся, затем выдохнул тяжело через нос и отстранился.

Рейнар

Я держал Эвелину в руках, чувствовал ее тепло, сбившееся дыхание, пальцы на своем плече… И понимал, что впервые за много лет боюсь одного слова сильнее, чем любого решения Совета.

Истинная.

Сказать и, возможно, потерять все, что только что произошло между нами. Эви — храбрая, упрямая и слишком честная, чтобы прятаться от правды. Но потом она начнет разбирать каждое желание, каждый поцелуй, каждое “да” на части. Искать, где была она, а где связь, где ее сердце, а где древний механизм, который опять решил за нее.