Книга Как мама меня богатому дракону продала, страница 40 – Александр Шугарт

— Не смотрите на меня сверху вниз, — пробормотала, не поднимая головы. — Надо было рождаться ниже.

Дракон тихо кашлянул, и я сощурилась подозрительно, а затем приложила ладонь к его лбу. Кожа была влажной после дождя, но уже с тем самым нездоровым жаром, который нельзя было списать на “драконы не болеют”.

— Это небольшая температура, — сказал Рейнар, но уже не так уверенно.

Камзол наконец поддался, и я помогла стянуть его с плеч. Потом рубашку. Вот с ней стало сложнее не технически, а морально, потому что мокрая ткань прилипла к нему так откровенно, будто тоже решила меня испытать. Я собиралась вести себя как лекарка, но когда Рейнар поднял руки, позволяя стащить рубашку, а под ней открылись широкие плечи, мощная грудь и живот, на котором свет свечей лег так невыносимо красиво, что мне пришлось вспомнить все известные молитвы о самообладании.

Не помогло. Застыла с рубашкой в руках, и это было ужасно, потому что я прекрасно понимала, как именно выгляжу со стороны. Женщина, которая секунду назад очень уверенно распоряжалась лечением больного дракона, теперь стоит перед ним с мокрой тканью в пальцах и смотрит туда, куда смотреть не собиралась.

Просто… эм. Просто грудь у лорда Валльгарда оказалась ровно там, где ей положено быть, то есть перед глазами, и почему-то это страшно мешало помнить о температуре.

— Госпожа Астерен, — сказал Рейнар хрипло, и от этого хриплого голоса стало только хуже, потому что болезнь должна была делать мужчину жалким, а не вот это все.

Я тут же отвернулась, схватила полотенце с ближайшего подноса и сунула ему в руки. В целом это можно было назвать заботой. Да?..

— Вытирайтесь, — велела, глядя куда-то в сторону шкафа, потому что шкаф, в отличие от Рейнара, не был широкоплечим и прекрасно сложенным. — Вам нужно в постель под одеяло.

Вот взять, например, его спину. Широкая, сильная, с ровными линиями мышц, на которых капли воды выглядели так, будто кто-то специально решил добить мое достоинство. Я дернула первый попавшийся ящик, обнаружила не рубашки, а аккуратные стопки шейных платков, захлопнула его и решила, что у этого мужчины даже платки лежат так, будто их построили.

— Где у вас нормальная одежда? — спросила я, открывая следующий ящик.

— Второй шкаф, левая створка, — ответил он, и по голосу было слышно, что он то ли улыбается, то ли умирает.

Я нашла сухую рубашку, вернулась и протянула ему, стараясь смотреть исключительно на воротник. Рейнар надел ее медленно, и я, к собственному ужасу, помогла ему с рукавом, потом с манжетами.

Лорд лег в постель и выглядел при этом так оскорбленно, будто его не лечили, а лишили титула. Мне оставалось накрыть одеялом и поправить подушку.

— Эвелина, я не ребенок, — сказал он, глядя на меня из-под трех слоев ткани с таким мрачным достоинством.

— Конечно, нет. Ребенок бы уже пил настой и не спорил.

Лиза внесла поднос с горячим супом, чайником, медом, но выглядела, будто спальня лорда внезапно стала лучшим театром сезона. Рейнар из-под одеял мрачно заметил, что его светлости вообще-то нужен отчет от архивариуса. Но Лиза была умнее и немедленно поняла, что лучше исчезнуть.

Пока отвлеклась на смешивание чая с медом, Рейнар, лежащий под слоями ткани, вдруг сказал с таким трагическим достоинством, будто видел у изголовья всех предков Валльгардов: