Книга Как мама меня богатому дракону продала, страница 37 – Александр Шугарт

Я закрыла лицо ладонями, потому что даже старый погреб, найденный договор, почти сорвавшийся Рейнар не могли победить мамину способность приходить когда не надо. Рейнар отвернулся к двери, поднял руку, и воздух вокруг него изменился, будто в погребе вдруг стало тесно от чего-то горячего и совсем не человеческого.

Золотистый огонь скользнул по его пальцам, темные линии на стенах дернулись, отступили, а потом с тихим хрустом рассыпались в пыль, уже потерявшие силу после подтверждения.

Или… Дракон мог сделать так с самого начала, но сначала предложил поцелуй? Я задумчиво потянулась и убрала тонкий стебелек из черных волос. Мы оба замерли, и на секунду между нами снова стало тесно, хотя дверь наверху уже была открыта.

— У вас… было сено, — сказала я слишком быстро. — На голове.

На лестнице показалась мама с лампой в руке, я выпрямилась, прижала найденный договор к груди и сделала вид, что последние несколько минут мы занимались исключительно архивным поиском.

— Нашли? — спросила мама, глядя то на меня, то на Рейнара, то на сено у нас под ногами, и надо отдать ей должное: вслух она ничего не сказала.

— Да, — ответила я, поднимая договор. — Настоящую копию, без “самого дорогого”. Мама, тебя правда подставили.

Ее лицо изменилось сразу, и все смешное, подозрительное на нем будто осело, уступая место такой растерянной боли, что у меня сердце сжалось. Мама сделала шаг вниз, протянула руку к договору, но не взяла, только коснулась края бумаги пальцами, словно боялась, что если прикоснется сильнее, вся правда снова станет ее виной.

— Я же читала, — прошептала она. — Я помню, что там были бочки, земля и урожай. Я помню, Эви, просто потом все сказали, что я, наверное, не поняла.

Я шагнула к ней и впервые за все это время не стала язвить. Мама всхлипнула, а Рейнар молча стоял рядом, не вмешиваясь, и почему-то именно за это я была ему благодарна. Он просто стоял в полутемном погребе, сдержанный, немного растрепанный, и старательно делал вид, что чем-то занят, пока я обнимала маму.

Утешала и думала о том, что если договор был изменен после подписи, если кто-то заранее запер тайник защитной магией, значит, настоящий враг знал: мы однажды придем за правдой. И приготовился встретить нас даже в старом погребе отца.

Я сидела в гостиной поместья Рейнара с копиями счетов и твердым намерением хотя бы час не думать о том, что случилось на сене в подвале.

Не думать получалось плохо, что было унизительно само по себе. Потому что нормальная женщина после найденной подделки должна думать не о том, как Рейнар Валльгард целовал ее так, будто все его самообладание треснуло по швам.

Вот он зачем это делал, а?

Я честно пыталась читать старые счета, даже выписала себе три подозрительные суммы, но потом поймала себя на том, что вместо “закупка дубовых бочек” мысленно вижу его руку возле моего плеча. И то глухое “простите”, после которого хотелось схватить за ворот и потребовать продолжения.

И вот в этот момент я неожиданно замерзла. Сначала просто потянуло по плечам, как бывает вечером у открытого окна, потом пальцы стали холодными, а по спине прошла такая мерзкая дрожь, будто кто-то незаметно распахнул за мной дверь в зимний двор. Окно, разумеется, было закрыто, а шаль, которую я накинула на плечи, помогла примерно так же, как семейная осторожность помогает маме при виде подозрительных бумаг.