Книга Как мама меня богатому дракону продала, страница 33 – Александр Шугарт

Элиан Роут. Тогда еще просто помощник архивариуса, младший писец при выездной комиссии. Сейчас — магистр Совета договоров, один из тех, кто мог получить доступ к внутренним черновикам и поставщикам бумаги.

Доказать я этого, разумеется, не мог. Во всяком случае, пока. Но старая нелепая история с козой встала рядом с долгом Розалин, заявлением Аглаи и водяным знаком Совета.

И с Эвелиной, которую договор выбрал как родовое сокровище. И чем дольше я смотрел на эти совпадения, тем меньше они походили на совпадения.

Кто-то проверял механизм. Тридцать лет назад — на чужом поверенном, превращенном в “живое имущество”. Сейчас — на наследнице Астерен, которую договор назвал самым дорогим, потому что формулировка была подменена достаточно тонко, чтобы древнее право само сделало грязную работу.

Только зачем? Я откинулся на спинку кресла и выдохнул через нос. Снова почувствовал то же, что в кабинете, когда держал в пальцах ее подвязку. Даже не желание… А почти болезненную необходимость сделать так, чтобы никто больше не смел произносить ее имя рядом со словом “имущество”.

Рейнар пришел за мной ближе к вечеру, когда мама наконец допекла грушевый пирог.

— Госпожа Астерен, мне нужно проверить старые бумаги вашего отца, — сказал он, останавливаясь у стола.

— Ох, часть он хранит в погребе, — прижала к груди полотенце мама.

— Там мстительный дух моего детского унижения, — буркнула я, не желая туда идти.

Старый погреб отца я не любила лет с двенадцати, когда впервые решила, что уже взрослая, полезла туда без спроса за банкой сливового варенья и вернулась с пауком в волосах. Но после козы и Совета подвал стал казаться весьма полезным местом.

— Я готов рискнуть, — усмехнулся Рейнар сухо, и мама тут же протянула ему завернутый в салфетку кусок пирога. — Госпожа Розалин, благодарю, но в погребе он мне не понадобится.

Нам пришлось идти с драконом к северной пристройке, где когда-то хранили редкие сорта, старые бочки и запасные инструменты. Лестница вниз была каменная, крутая и, мне пришлось опираться о руку лорда.

— Уютно, — сказала я, когда дверь скрипнула и из темноты пахнуло сыростью, старым вином и сеном. — Именно такое место выбирают люди, которые хотят спрятать важные документы и травмировать дочь.

— Ваш отец, вероятно, исходил не из этих соображений, — сказал Рейнар, зажигая магический огонек на ладони.

Мягкий золотистый свет сразу побежал по каменным стенам, бочкам и стеллажам. Внизу было прохладнее, чем я помнила. Рейнар проводил огоньком вдоль стены, и мне вдруг стало странно больно от мысли, что отец ходил здесь один, прятал бумаги и, возможно, уже тогда понимал, что кто-то смотрит на нашу землю не только как на виноградник.

Мы начали с дальнего стеллажа, где стояли отцовские книги по годам: урожай, закупки, долги, ремонт, имена работников и прочее. Рейнар перелистывал осторожно, не торопясь, а я держала огонек над страницами и ловила себя на том, что злюсь на него за эту бережность. Уж лучше бы… не знаю, вел себя как чужой человек, а он пытался быть уважительным к умершему.

— Здесь нет договора, — сказал Рейнар после третьей книги, но не закрыл ее сразу, а задержался на одной записи. — Зато ваш отец отмечал странные запросы на покупку южного склона еще за год до смерти.