Книга Возвращение домой, страница 47 – Велена Князь

— Смотри, Стеша, это дерево. Оно растёт.

Стеша посмотрела на дерево. Потом на меня. Потом снова на дерево. И вдруг на самой нижней ветке распустился цветок. Он раскрылся на глазах, выбросил лепестки и замер.

— Это что, она сделала? — спросил Людомир, стоявший рядом.

— Больше некому, — ответила я.

Стеша улыбнулась и загулила что-то на своём языке. Цветок, словно услышав её, окрасился в нежно-розовый цвет, а потом и вовсе засветился изнутри.

— Красиво, — сказал Тихон Степанович, подходя к нам с секатором в руках. — Никогда такого не видел. Яблони в моём саду цветут, конечно, но чтобы вот так…

Он аккуратно срезал цветок, стараясь не повредить ветку, и протянул мне. Стеша довольно улыбнулась, и на соседней ветке распустился ещё один цветок.

Лёша последние дни ходил сам не свой — то краснел, то бледнел, то пытался что-то сказать Лилит, но в последний момент замолкал и убегал, оставляя её в недоумении.

— Ты чего? — спросила я его, когда он в сотый раз проходил мимо меня, делая вид, что очень занят чем-то важным.

— Я хочу ей сделать подарок, — выпалил он.

— Лилит?

— А кому ещё? — он оглянулся, понизил голос. — Но я не знаю, что. Я вообще никогда не дарил подарки девушкам. Ну, кроме мамы.

— А что она любит?

— Я… не знаю, — Лёша замялся. — Снимать любит. Блог свой любит, подписчиков.

— Ну так подари ей что-то для съёмок.

— Я могу настроить её камеру, — задумчиво сказал он. — У неё там магическая матрица сбивается — фокус плывёт, свет бликует, цвета иногда глючат.

— И что, получится?

— Конечно! Спасибо, Вась!

Он ушёл в свою комнату, вынес оттуда кучу амулетов, инструментов, увеличительных стёкол и принялся колдовать над камерой Лилит, которую она по его же просьбе оставила на стойке. Лилит сначала не понимала, что происходит, ходила вокруг, пыталась заглянуть ему через плечо, но Лёша загадочно отмахивался и бормотал: «Сюрприз, не подглядывай». А потом увидела результат.

— Оно само фокусируется, — сказала она, щёлкая кадры. — И свет не бликует. Ты как это сделал?

— Да, ерунда, — смущённо ответил Лёша. — Несложно совсем.

— Ты гений! — воскликнула Лилит и поцеловала его в щеку.

Лёша покраснел ещё сильнее и, кажется, забыл, как дышать. Она убежала снимать сад, на ходу что-то крича про идеальный свет, а Лёша стоял посреди холла, прижав руку к щеке, и смотрел ей вслед.

— Ты ей нравишься, — сказала я, подходя ближе.

— Думаешь?

— Конечно! Не робей и попробуй сделать первый шаг!

Я ушла со Стешей на руках, поднялась на второй этаж и уже взялась за дверную ручку, когда обернулась. Лёша стоял внизу, смотрел в сторону сада, куда убежала Лилит, и улыбался.

Мама и Тихон Степанович сидели на крыльце сторожки и пили чай. Закат разливал по небу оранжевые и розовые полосы, а где-то вдалеке кричали птицы.

— Галина Петровна, — сказал он, поставив кружку. — Мне нужно с вами серьёзно поговорить.

Мама отложила вязание и внимательно на него посмотрела.

— Я слушаю.

Он молчал и мялся, подбирая слова.

— Тихон Степанович, — не выдержала мама. — Вы меня пугаете.

— Я не хочу пугать, — сказал он. — Я хочу…

Он замолчал снова, постучал пальцами по колену, посмотрел на небо, на сад, на свои сапоги.

— Галина Петровна, мы люди взрослые, не молодые. Ходить вокруг да около я не умею и не хочу. Скажу прямо.