Книга Отвергнутая истинная Высшего дракона, страница 74 – Аурика Рейн

Я остановилась посреди зала, на том самом месте, где когда-то стояла у алтаря. И жду.

Совет в сборе. Двор в сборе. Тордан у колонны, Велвен рядом с ним, Бренна в кресле, Лиза, Мира, Никодем, Эрик. Все, кто видел, как я падала. Пусть теперь видят и остальное.

Каэн выходит на середину зала.

Без короны лорда-протектора. Без цепи. В простом чёрном, в каком был на Дракхаре. Он идёт ко мне через весь зал под взглядами всего двора, и я чувствую через бонд, чего ему это стоит, и не помогаю ему ни на волос.

А потом Высший дракон, лорд-протектор империи, тот, кто не преклонял колена ни перед кем, опускается передо мной на одно колено посреди тронного зала, при всём дворе.

По залу проходит вздох, какого эти стены не слышали никогда.

~

— Полтора года назад на этом месте я сказал тебе нет, – говорит Каэн.

Он говорит не тихо. Он говорит так, чтобы слышал весь зал, каждый, кто был тогда и опустил голову.

— Я солгал тебе и солгал двору. Я сказал, что твоя кровь не вынесет моей, что я отвергаю тебя из милости. Это была ложь. Правда вот какая, и пусть её услышат все, кого она касается.

Он поднимает голову и смотрит на меня снизу вверх, и золото его глаз не прячется больше ни за чем.

— Через два месяца после того алтаря я понял, что ты жива: метка тлела, а тлеет она только к живой истинной. И тогда же я узнал то, чего не знал у алтаря: что канцлер Виран и его клан пять веков выслеживают Вайрон, чтобы пить их кровь, и что отследить последнюю Вайрон они могут по одному – по живой истинной связи. По нашей с тобой связи. Заверши я Соединение или просто оставь связь открытой, и я привёл бы Орвида к тебе за неделю.

Зал молчит так, что слышно свечи.

— И я сделал единственное, что придумал. Я запечатал нашу связь плетением пятого уровня, своей рукой, против самого себя, на всю жизнь. Я объявил тебя мёртвой и отослал без имени, без золота, без следа, потому что и золото, и имя привели бы их к тебе. Я закрыл тебя так плотно, что тебя перестал узнавать даже двор, даже те, кто тебя знал. Я сделал тебя невидимой. И заплатил за это тем, что стал в твоих глазах и в глазах всех этих людей трусом и предателем, который бросил невесту у алтаря.

Он переводит дыхание, и впервые голос его дрожит.

— Я молчал полтора года и дал тебе верить, что ты слаба и недостойна, потому что одно твоё слово правды, один намёк, и Орвид нашёл бы тебя. Я выбрал твою ненависть вместо твоей смерти. Я думал, что это благородно. Теперь я знаю, что это было трусливо по-другому: я решил за тебя, какую боль тебе нести, и не спросил, согласна ли ты. Я не доверил тебе твою собственную судьбу. И это, Альса, а не алтарь, мой настоящий грех перед тобой.

Он опускает голову.

— Прости меня. Я люблю тебя с того первого утра. Я любил тебя каждый день из этих полутора лет, каждый день, что ты меня ненавидела. И если ты прогонишь меня сейчас, перед всеми, я приму это и не пошлю за тобой ни тени. Но я должен был сказать это сам. Здесь. Где отнял.

~

В зале тихо. Весь двор смотрит на меня. Совет смотрит на меня. И я понимаю с холодной ясностью, что эта тишина и есть та власть, которой у меня не было полтора года и которую он мне сейчас отдал, встав на колено: власть решать.

Я могла бы простить сразу. Бонд тянет меня к нему, и сердце тянет, и я знаю теперь, что он не лгал. Но я не для того прошла полнеба и собственную гору, чтобы упасть в его руки по первому покаянию, как падала бы прежняя Альса.