Онлайн книга «Отвергнутая истинная Высшего дракона»
|
Сквозь браслет, сквозь кровь, сквозь глушилку Велисы, сквозь смерть Силена у моих ног – я слышу его в себе, как не слышала никогда, в полный голос, и связь между нами горит открыто, на весь Дракхар, на весь мир. “Ты вынесешь?” – спрашивает он. Не словами. Всем собой. И что-то во мне, что полтора года считало себя слабым, недостойным, той, чья кровь не снесёт его, – встаёт во весь рост и хохочет. “Я дракон, идиот”, – отвечаю я ему через бонд. ЛЕТИ. ~ Я срываю с запястья глушащий браслет, который без воли Велисы больше меня не держит, и кладу окровавленную ладонь прямо на Камень Источник. И Камень меня узнаёт. Серебряная пыль вспыхивает по всему залу разом, поднимается от пола, от стен, из самого воздуха Дракхара, сверкающая, живая, и оседает на меня, признавая последнюю кровь Вайрон. Глаза мои наконец загораются полным золотом, открыто, для всех, и теперь весь зал видит то, что пряталось полтора года: я Высшая. Высшая Вайрон, живая, в сердце своей горы. Бонд между мной и Каэном завершается без алтаря, без свидетелей, без церемоний. Через волю. Через кровь. Через два слова, сказанных в небе и в камне. Союз двух Высших, первый за полтора века. Каэн И Каэн чувствует, как внутри него разворачивается то, что спало в крови Драстаров поколениями. Древняя ипостась поднимается из самой глубины, и его рвёт вширь и ввысь, втрое против обычного, чёрное с золотом, древнее самого Дракхара. Сорн под ним вдруг делается мелким, как ящерица. Каэн раскрывает пасть, и из неё идёт не огонь даже, а белое золотое пламя, дыхание Высшего в полной силе. Сорн обугливается за полсекунды. Внизу Велиса вскидывает руку с браслетом, чтобы ударить ещё раз, и браслет, выкованный на крови Вайрон, не выносит хлынувшей по залу настоящей силы Вайрон и детонирует на её собственной руке. Её крик тонет в гуле горы. Орвид, в центре своего разомкнутого круга, поднимает голову к небу, и впервые за всю книгу на его лице нет ни дипломатии, ни сожаления, а есть только запоздалое, оглушительное понимание: добыча, которую он искал пять веков и полтора года, всё это время ходила у него под носом, спрятанная рукой того, кого он сам считал орудием. Его накрывает золотым пламенем Каэна. ~ Альса Сила уходит из меня вместе с кровью. Зал кренится, серебряная пыль медленно опускается, и я оседаю на холодные плиты рядом с Силеном. Перед тем как темнота смыкается, у меня в голове звучат последние слова материнского письма, те, что я перечитывала каждую ночь после Бренны: "Не позволяй им забрать небо". Я не позволила, мама. ~ Каэн Древняя ипостась оседает в нём так же стремительно, как поднялась. Каэн падает с неба в разорённый зал, оборачивается человеком на лету и приземляется на колени рядом с ней, голый, окровавленный, дымящийся, без короны, без цепи лорда-протектора, без всего, чем был полтора года. Просто мужчина над раненой женщиной. Он поднимает её на руки. Она почти ничего не весит. На её правом запястье, там, где полтора года тлела багровая метка отвергнутой, проступает новая. Золотая. Завершённая. Метка истинной, принятой до конца. Он прижимается губами к её виску, и говорит то слово, которого не произносил ни разу за всю свою жизнь, ни перед Советом, ни перед матерью, ни перед самим собой. — Прости, – шепчет Каэн. – За всё. За алтарь, за молчание, за полтора года. Прости меня. |