Книга Отвергнутая истинная Высшего дракона, страница 72 – Аурика Рейн

Гора над ними гудит и затихает. Где-то в проёме ворот стоит Тордан, один, живой, опустив окровавленный клинок, и смотрит на них двоих, на дочь Эйры в руках Высшего дракона, и старое лицо его мокро.

Я просыпаюсь в Аравонне через три дня, в чистых покоях гостевого крыла, и первое, что я чувствую, прежде чем открываю глаза, это его.

Метка на моём запястье больше не багровая. Она золотая, тёплая, живая, и через неё я теперь чувствую его всё время, на другом конце дворца: его усталость, его дозор у моей двери все три ночи, его страх за меня и его боль, которую он полтора года прятал даже от себя. Связь открыта до конца, и лгать она не умеет. Я лежу и впервые знаю то, чего он никогда мне не говорил вслух: что он любил меня всё это время. Что отверг, спасая. Что платил за это собой каждый день.

И всё равно я не готова его простить.

Потому что чувствовать его правду через бонд и услышать её из его уст, на коленях, перед всеми, кто видел, как он меня растоптал у алтаря, это две очень разные вещи. Первую он навязал мне связью, не спросив. Вторую я возьму сама, когда захочу и если захочу.

У постели сидит Тордан. Живой, осунувшийся, с перевязанной рукой, единственной.

— Силен? – спрашиваю я, хотя уже знаю.

— Он лёг в свою гору, дитя. – Голос у Тордана тяжёл. – Жрец Вайрон ждал пятнадцать лет, чтобы умереть, заслонив последнюю дочь клана. Он умер так, как хотел. Не отнимай у него этого скорбью.

За его плечом я вижу остальных. Велвена, который держит на коленях руку выздоравливающей Бренны. Лизу, прямую и собранную, со стопкой архивных свитков. Миру, зарёванную и счастливую, рядом с молодым архивариусом, которого она наконец перестала навещать "из-за карт". Эрика у окна.

Все, кто меня помнил, искал и не предал, в одной комнате. Тордан был прав тогда: я не одна.

~

Совет Высших собирается в имперском тронном зале на четвёртый день, и меня вводят туда не как кандидатку и не как гостью, а как обвинителя.

Лиза и Никодем выкладывают перед Советом то, что подняли из-под земли архива: четыре века переписанных хроник, а под ними подлинники. Пятьсот лет назад клан Виран ритуально убил наследников Вайрон, чтобы перелить себе их кровь. Пять веков они охотились на уцелевших. Запрещённые Пактом Тордосса симулякры, которыми они подделывали связи и запирали чужие. Письмо моей матери, написанное между моим рождением и ядом, с именами тех, кто стоял в снегу ущелья Тиран. И то, что видела сама гора Дракхар.

Лорд Маркион, старейший, читает всё это вслух, и с каждой страницей лица Высших в зале каменеют.

Орвид Виран мёртв, его накрыло пламенем в его же круге. Велиса мертва, её убил браслет, выкованный на крови, которую она пришла отнять. Защищать клан Виран некому, и оправдывать нечем. Совет выносит приговор почти в тишине: имя Виран вычеркнуто из списка клановов, земли отходят короне, а пять веков их лжи заносятся в хронику уже без переписывания.

А потом Маркион поворачивается ко мне.

— Альса, дочь Эйры, из клана Вайрон, – говорит он, и старый его голос разносится под сводами. – Дракхар открылся твоей крови. Источник признал тебя. Совет признаёт тебя последней Высшей Вайрон, госпожой Дракхара и всех его прав. Добро пожаловать домой, дитя. Мы слишком долго смотрели сквозь тебя.