Книга Отвергнутая истинная Высшего дракона, страница 73 – Аурика Рейн

"Слишком долго смотрели сквозь тебя". Он сам не знает, как точно сказал.

Потому что теперь весь зал смотрит на меня и видит. Видит ясно, впервые. И я читаю по их лицам, как складывается у них в головах то, что полтора года не складывалось: серебряная дочь Вайрон и та безымянная невеста, которую лорд-протектор отверг у алтаря, одно лицо. По залу идёт шёпот, и в нём уже не "кто она", а "как же мы не узнали". Морок, который держал меня невидимой, спал вместе с его плетением, и двор задним числом прозревает разом, как прозрел в своей горе Орвид.

Каэн стоит среди Совета. Он не сводит с меня глаз весь суд, и через открытый бонд я чувствую, как ему хочется подойти, и как он себе этого не позволяет.

Правильно делает.

~

После Совета он находит меня в галерее, один.

— Альса.

Моё имя из его уст больше не качает пол под ногами. Я оборачиваюсь и смотрю на него ровно. Он без короны лорда-протектора, в простом чёрном, и выглядит старше, чем полтора года назад, и усталее. Через бонд я чувствую всё, что он не говорит: раскаяние, надежду, страх, что опоздал.

— Я знаю, что ты чувствуешь меня теперь, – говорит он. – Связь открыта. Ты знаешь, что я не лгал, когда…

— Я знаю, что ты чувствуешь, – перебиваю я. – И что чувствовал. Бонд мне это сказал. Но бонд я не выбирала, лорд Драстар, как не выбирала метку. Его мне навязали, как навязали тебя на том алтаре. – Я делаю шаг к нему. – Полтора года ты решал за меня. Решал, что мне знать, что мне думать о себе, жива я для мира или мертва. Ты решил отвергнуть меня молча и молча беречь, не спросив, хочу ли я такой защиты ценой такой раны.

Он молчит. Он не оправдывается. Это в его пользу.

— Я слышу через связь, что ты меня любишь, – говорю я тише. – Допустим. Но связь любит за тебя. А я хочу услышать тебя самого. Не в галерее, наедине, где удобно. Я полтора года была твоей тайной, которую ты прятал по углам. Если ты хочешь меня теперь, ты возьмёшь меня не по углам.

— Чего ты хочешь, Альса. – Голос у него тихий.

— Того же зала, где ты сказал мне нет. – Я выдерживаю его взгляд. – Того же двора. При всех, кто видел, как ты от меня отвернулся. Ты отнял у меня моё имя и моё достоинство прилюдно. Прилюдно и вернёшь, если хватит духу. А там посмотрим.

Я разворачиваюсь и ухожу первой, как ухожу теперь всегда, и спиной чувствую и его взгляд, и его связь, и то, как в нём впервые за полтора года вместе со страхом поднимается что-то, чего он давно себе не позволял.

Решать буду я. Наконец-то решать буду я.

Тронный зал Аравонна полон, как был полон в тот день, когда он сказал мне нет.

Те же высокие узкие окна, тот же охровый камень, тот же герб Драстаров над троном. Та же галерея, с которой полтора года назад на меня смотрела дочь канцлера в траурном чёрном. Только теперь в галерее пусто, потому что той дочери больше нет, и канцлера больше нет, и клана их больше нет.

И вхожу я в этот зал иначе, чем в прошлый раз.

Тогда меня вели в свадебном платье, дрожащую, с меткой, которой я не понимала. Сегодня я иду сама, в платье цвета зимнего неба, последняя Высшая Вайрон, госпожа Дракхара, и золото открыто горит в моих глазах, и весь двор расступается передо мной и склоняет головы. Те самые головы, что полтора года назад опустились, когда меня растаптывали, и не поднялись в мою защиту.