Книга Отвергнутая истинная Высшего дракона, страница 44 – Аурика Рейн

Полгода я шла сюда, чтобы он меня увидел. Теперь нас разделяют три коридора и пять колец серебра, и я начинаю понимать, что увидеть оказалось самым лёгким.

Меня не выпускают из дворца, но по дворцу водят. Это называется верификацией: признанные дочери угасших клановов живут под кровом старшей пары империи, пока Совет приглядывается к нам, сравнивает и решает, к чему нас приставить. Старшую пару империи составляют Драстар и Виран. Я ем их хлеб, сплю под их крышей и каждое утро просыпаюсь с меткой, которая горит тем сильнее, чем дольше я под одним кровом с ним.

Нас, кандидаток, шесть. Большинство держатся особняком, считая друг друга соперницами, но одна находит меня в первое же утро, в галерее у зимнего сада.

— Ты ж та, которая серебром дыхнула, да? – выпаливает она, поравнявшись со мной. – Весь дворец гудит, ничего другого не обсуждают! Я Мира, я с озёрного края, клан Лот, нас леди Талирия под крыло взяла. А ты правда в монастыре росла? Там, говорят, и мяса-то не дают совсем, как же вы живёте?

Она тараторит, глотая половину окончаний, и за её болтовнёй удобно смотреть по сторонам. Её весёлость служит мне хорошим прикрытием.

Мира провожает меня через зимний сад, и у дальней стены, где садовник подвязывает голые лозы, я замечаю старика. Высокий, сутулый, длинные седые волосы стянуты в хвост на затылке. Он стоит ко мне спиной, и что-то в его развороте, в посадке плеч заставляет меня задержать взгляд. На миг он поворачивает голову, и я успеваю поймать краем глаза шрам, идущий от виска под волосы. Потом он отворачивается совсем и уходит за живую изгородь, унося с собой запах, который я не успеваю прочесть.

К полудню по дворцу начинают носить белое. Слуги тащат в большой зал рулоны серебряной ткани, гирлянды зимних роз, ящики со свечами. Мира округляет глаза и вдруг теряет всю свою весёлость.

— Это к свадьбе, – говорит она шёпотом. – Государь с госпожой Виран. Скоро, говорят. Совсем скоро.

Метка под лопаткой делает злой горячий толчок, и я отворачиваюсь к окну, чтобы Мира не увидела моего лица.

Вечером за мной приходят. Старшая пара желает ужинать с новой дочерью Вайрон.

~

Малая трапезная Драстаров обставлена длинным столом на двадцать человек, накрытым сегодня на троих. Каэн сидит во главе. Велиса по правую руку от него, в платье цвета слоновой кости, и кольцо его матери темнеет у неё на пальце. Мне отводят место напротив Велисы, через стол от него. Это слишком близко.

Я играю ту, кем должна казаться: дикарку с гор, выросшую среди постов и молитв. Беру не ту вилку, спрашиваю, для чего на столе вторая ложка, тянусь к хлебу раньше хозяйки. Каждая моя оплошность дёргает уголок рта Велисы вниз на волос и приковывает ко мне взгляд Каэна чуть дольше, чем следует. Я вижу, как он смотрит на мои руки, и держу их под столом, на коленях, спрятав бинт под рукав.

Есть приходится медленно, дышать ровно, следить, чтобы на выдохе не блеснуло серебро. Здесь, в трёх шагах, на корсаже Велисы под тканью спит её цепь, та самая, которую Тордан велел беречься. Если связь вспыхнет за этим столом, услышит не он один. Каждый раз, когда Каэн шевелится, метка отзывается под лопаткой, и я загоняю её жар вглубь, как загоняла серебро на поляне.

Каэн почти не говорит. Но когда Велиса просит его подтвердить что-то о цветах, он отвечает не сразу, спотыкается на середине слова, замолкает и начинает заново. Велиса бросает на него быстрый взгляд. За все месяцы я, кажется, первая, при ком ровная речь лорда-протектора дала сбой.