Книга Задира в академии космодесанта, страница 24 – Вера Ланс

Я пыталась привести себя в порядок под ледяным, почти шокирующим душем, но струи воды только подчёркивали чувствительность кожи, которой во сне касались его руки. Это мало помогло. Ощущение его губ, того момента вчера в коридоре, когда я сама… взяла инициативу и почувствовала его мощную, мгновенную реакцию на моё прикосновение, — всё это жгло изнутри, как раскалённая спираль.

Стыдно. Унизительно. И чертовски, предательски приятно. Эта смесь чувств сводит с ума.

Я ненавижу его. Ненавижу себя за то, что в полусне тянулась к пустой стороне кровати, ожидая найти там его тепло. Я вообще не должна думать об этом гаде! Но… думаю. Блин. Каждая мысль петлёй закручивается вокруг него.

И, как по злому, идеальному заказу, когда я выхожу из общежития, подёргивая тугой воротник комбинезона, то замечаю его. Фигуру Вальтерра. Он уже поджидает меня, прислонившись к стене с видом хозяина гарема, которому принадлежит всё в радиусе километра. Утреннее солнце золотит его длинные, тёмные волосы, и даже в этой унылой униформе он выглядит… соблазнительно. Чёрт.

— С добрым утром, спящая красавица, — говорит он, и его глаза сразу же оценивают мои синяки под глазами. — Что, плохо спалось?

Его голос бархатистый, с утренней хрипотцой, и он проходит прямо по моим нервам. В голове вспыхивают обрывки сна. Только не это! Не думать! Нельзя о таком думать!

— Отвали, — ворчу я и пытаюсь пройти мимо.

Но он, естественно, не отстаёт. Его длинные ноги легко догоняют мой ускоренный шаг. Он идёт рядом всю дорогу до учебного корпуса, отпуская свои стандартные, отточенные шуточки, комментируя всё подряд — от погоды до выражения моего лица. Я молчу, сжав зубы, чувствуя, как его присутствие физически меняет воздух вокруг — он становится гуще, наэлектризованнее. И этот его запах — чистый, с лёгкой ноткой чего-то древесного и металлического — сводит с ума.

А потом начинается учебный ад. В смысле, тот самый психологический ад, что происходит между парами.

На каждой перемене Джаред находит меня — то якобы случайно, выныривая из-за угла, то просто стоит в конце коридора и смотрит. Его взгляд — тяжёлый, настойчивый, полный скрытой усмешки — будто пригвождает меня к месту. Сокурсницы уже открыто шепчутся за спиной, косясь на нас с любопытством и завистью. Я ловлю обрывки фраз: «…видела, как он её вчера нёс…», «…Вальтерра, серьёзно? И эта землянка?..», «…Агнесс в ярости…».

Сама Агнесс сидит в стороне, её обычно идеальный макияж сегодня кажется чуть тяжелее. Её лицо бледное, не от пудры, а от сдержанного, холодного гнева. Она не лезет, не шипит, не строит глазки Джареду. Она молчит, наблюдая. И это настораживает больше, чем её обычные истеричные выпады. Она что-то обдумывает. Я вижу это по тому, как её пальцы медленно постукивают по планшету, а взгляд, скользнув по мне, становится остекленевшим, расчётливым.

Наверное, прямо сейчас представляет, как именно будет меня душить или где подставит подножку в самом прямом смысле. А может, разрабатывает хитрый план, как какая-то «случайность» на тактических учениях ненароком меня прибьёт. Чтобы она осталась чиста, но смогла устранить конкурентку. Мысль леденит кровь, но вместе с тем заставляет собраться. Я не дам ей этого сделать.

После последней пары по звёздной навигации, от которой голова и так идёт кругом, я выхожу в коридор, надеясь на минуту тишины. И вижу его. Ну конечно. Опять! Будто мало того, что мы целый день пересекаемся. Он ждёт, в своей коронной позе — плечом к стене, одна нога слегка согнута, руки в карманах. Поза короля этой академии, снисходительно наблюдающего за своими владениями.