Книга Задира в академии космодесанта, страница 23 – Вера Ланс

— Поцелуй, — говорю я просто, глядя ей прямо в глаза. — Поцелуй, и я отпущу.

Она смотрит на меня, и в её взгляде идёт борьба. Гордость против желания. Ненависть против чего-то другого.

— Ты невыносим, — говорит она, но это звучит уже как признание, а не отпор. — Не надо меня заставлять.

— Я не заставляю, — мой голос становится тише. Я провожу подушечкой большого пальца по её нижней губе, чувствую, как она вздрагивает от моего прикосновения. — Ты и сама этого хочешь. Давай же. Просто отпусти себя, детка. Хотя бы на секунду.

Она замирает, и кажется, время останавливается. Потом что-то в её глазах меняется, будто она решается наконец-то. Осторожно, будто боясь обжечься, она поднимает руку и кладёт её мне на шею. Её пальцы слегка касаются кожи за ухом, и это простое прикосновение сводит меня с ума.

Она тянется ко мне.

Касается моих губ. И срывается. Она целует сразу страстно, безудержно, с той самой яростью, что всегда кипит в ней. Её губы движутся под моими, её язык ищет мой, и я полностью тону в этом, теряю контроль. Мои руки сами стискивают её талию, прижимая её к себе так, чтобы не осталось ни миллиметра между нами.

И тогда она делает это. Её ладонь опускается ниже, на мою грудь, скользит вниз по животу и накрывает меня там, где напряжение уже невыносимо, через ткань формы. Точный, уверенный захват.

Из моей груди вырывается глухой стон, который я не в силах сдержать. Моё тело сразу реагирует на её прикосновение, будто её рука — это электрод.

Бестия поглаживает меня по железобетонной твёрдости, и я готов умереть прямо на месте от этих её прикосновений. Не выдержу, я же сейчас не отпущу её, хоть и обещал. Утяну куда-нибудь в аудитории, ничто меня не остановит.

Чёрт. Как же сдержаться-то?

Вика отрывается от поцелуя. Её губы влажные, припухшие. Её глаза тёмные, полные торжества.

— Знаешь, — выдыхает она хрипло, — в этом даже что-то есть. Видеть, как ты… попадаешь под мою власть, Вальтерра.

И пока я пытаюсь не сойти с ума, она ловко выскальзывает из-под моей ослабевшей хватки. Её пальцы на мгновение сжимаются сильнее там, где она держит меня, — прощальный, обещающий акцент, — а затем она отпускает.

— Увидимся на тренировке, — бросает она через плечо и исчезает в дверях аудитории, оставив меня одного в пустом коридоре.

Я прислоняюсь спиной к стене, к той самой, где только что прижимал её, и закрываю глаза, пытаясь перевести дыхание. Всё тело гудит, как высоковольтная линия. В голове — только её образ, её улыбка, её рука и осознание полного, тотального поражения.

— Вот же чертовка, — хрипло выдыхаю я в тишину.

Она играет со мной. И играет мастерски.

Новый учебный день. Я чувствую себя как выжатый, смятый и брошенный в мусоропровод лимон. Невыспавшаяся, разбитая, каждая мышца ноет с непривычки после вчерашних передряг и того… сумасшедшего напряжения, которое висит между нами. А в голове засел один сплошной Джаред Вальтерра. Не парень — навязчивая идея.

Всю ночь мне снился он. Сон был настолько откровенным, ярким и эротичным, что я проснулась за час до будильника — вся в поту, возбуждённая, с бешено колотящимся сердцем и с чётким, унизительным осознанием: моё тело предало меня снова. И опять из-за него. Я лежала в темноте, прислушиваясь к стуку в висках, повторяя как мантру: «Это всего лишь гормоны, это физиология, это ненависть», — но дрожь в коленях и влажная теплота между ног кричали о другом.