Книга Дайв, страница 30 – Александр Науменко

Времени на раздумья больше не оставалось. Я развернулся в невероятной тесноте, обдирая собственный костюм о торчащую арматуру, и вскинул нож.

Первый удар пришёлся вскользь. Широкое лезвие соскользнуло по слизистой белой коже хищника. Мурена конвульсивно дёрнулась, ещё глубже вгрызаясь в окровавленное бедро. Аня судорожно глотала воздух из моего автомата, и её расширенные от ужаса глаза за стеклом маски закатились.

Я перехватил рукоять поудобнее и ударил снова, вгоняя титановое лезвие прямо в слепой кожный бугорок на месте глаза. Тварь широко раскрыла пасть. Третий удар я нанёс с максимальной силой, распарывая жаберные щели сверху вниз. Густая слизь немедленно смешалась с человеческой кровью. Мурена разжала челюсти, обмякла и начала медленно оседать на илистое дно узкого коридора.

Я схватил жену за поясной ремень и поволок вперёд, не обращая внимания на дикий скрежет алюминиевых баллонов о камень. Спустя мгновение мы вырвались из проклятой бетонной кишки в открытое море.

Яркий солнечный свет ударил сквозь прозрачную толщу. Мы находились на глубине двадцати пяти метров. Спасительное течение от дренажной трубы подхватило нас и понесло прочь от рифа, в сторону безопасного горизонта.

Стрелка моего манометра рухнула на красную отметку. Баллон стремительно пустел. Аня дышала мелко и часто, цепляясь за мои плечи пальцами. Из разорванной раны на её бедре тянулся тонкий алый шлейф, бесследно растворяясь в бирюзовой синеве.

Я передал ей регулятор, дождался двух глубоких вдохов и забрал его обратно. Сделал короткий экономный глоток сам. Снова передал ей. Мы начали выверенный, но отчаянно медленный подъём.

Лёгкие невыносимо горели от недостатка кислорода. Страх кессонной болезни отступил на второй план перед перспективой задохнуться. Светлеющая вода над головой казалась бесконечной преградой, стайки мелких серебристых рыб проносились мимо, не обращая внимания на нашу борьбу за жизнь.

На глубине десяти метров регулятор выдал последнюю порцию воздуха с характерным металлическим свистом. Алюминиевая колба за спиной стала абсолютно пустой.

Аня дёрнулась и схватила меня за шею. Инстинктивно, как тонущий хватается за всё, что попадается под руку. Её пальцы сомкнулись на моём горле, пережимая шланг регулятора, и на мгновение я перестал получать воздух.

Я перехватил её руки, с силой оторвал от своей шеи и переложил на ремень компенсатора. Держись здесь. Не за шею. За ремень. Она вцепилась в него мёртвой хваткой, и я почувствовал, как её ноги обмотались вокруг моей правой ноги, ограничивая движение. Она висела на мне, как утопающий на спасателе, мешая грести, мешая всплывать, утягивая своим весом вниз. Раненая нога волочилась в воде, оставляя за собой тонкий кровавый след, и я видел, как она морщится от боли при каждом моём гребке, потому что каждое движение сотрясало её тело и отдавалось в разорванном бедре.

Я грёб одной левой ластой, так как правая была обездвижена её ногами. Грёб яростно, вкладывая в каждый удар всю силу, которая оставалась в бедре и голени. Глубиномер менялся медленно, мучительно медленно. Девять метров. Восемь. Семь с половиной. Лёгкие начали гореть, сначала неприятно, потом болезненно, потом нестерпимо. Диафрагма сокращалась сама по себе, требуя вдоха, которого не было.