Книга Дайв, страница 27 – Александр Науменко

— Ты куда?

— Иди за мной.

Я вернулся к ответвлению «Maschinenraum» и прошёл мимо генераторов. За ними обнаружилось ещё одно помещение, поменьше, с низким потолком и массивными металлическими конструкциями вдоль стен. Задвижки. Шлюзовые затворы. Стальные маховики диаметром в полметра, насаженные на толстые валы с червячными передачами. Маховики закрыты кожухами, проржавевшими снаружи, но, когда я отогнул один из них, обнаружил, что механизм под ним покрыт густой, потемневшей, но всё ещё жирной смазкой. Немцы знали толк в консервации.

— Что ты задумал? — спросила Аня, наблюдая, как я разглядываю механизмы.

— Дренажная система. Кляйн писал, что она обеспечивала циркуляцию воды. Подача из подземного горизонта, слив в море. Аварийный сброс на случай затопления.

— И?

— Если открыть аварийный сброс, вода из подземного озера пойдёт прямо в зал, где мурены. Мощный поток, турбулентность, муть. Для слепых тварей, которые ориентируются по боковой линии, это будет как оказаться внутри стиральной машины. Их ослепит, оглушит, снесёт в нижние штольни.

— И мы сможем проскочить.

— Теоретически, да.

Аня посмотрела на маховик, потом на меня, потом снова на маховик.

— Теоретически.

— У нас нет другого выхода. Колодец залит бетоном. Другие проходы затоплены. Единственный путь наружу, это обратно через зал.

— Через зал, полный мурен-мутантов, которые рвут компенсаторы зубами.

— Да. Но если мы откроем сброс, у нас будет окно. Несколько минут, пока они не придут в себя. Достаточно, чтобы добраться до шкуродёра и выбраться в открытое море.

— А если недостаточно?

— Тогда мы будем плыть очень быстро.

— Олег, я без компенсатора. Я не смогу держать глубину. Меня будет тащить вниз.

— Я буду рядом. Ты дышишь из моего октопуса, держишься за мой ремень. Я буду контролировать плавучесть за двоих.

— За двоих, — повторила она. — Ты хоть раз так делал?

— На тренировке. В бассейне.

— В бассейне. Без мурен.

— Без мурен.

Она закрыла глаза, и я увидел, как под веками бегают зрачки. Она просчитывала варианты. Взвешивала риски. Делала то, что делала каждый день на работе, разбирая аргументы и контраргументы в научных текстах. Только здесь аргументы были физическими, а контраргументы имели зубы.

— Хорошо, — произнесла она, открывая глаза. — Я не верю, что это сработает. Но я не вижу ничего лучше. Давай.

Я обхватил маховик обеими руками и попробовал провернуть. Не сдвинулся. Попробовал снова, упершись ногой в стену. Скрежет. Четверть оборота.

— Аня, — позвал я.

Она появилась в дверном проёме.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал я. — Навались.

Она подошла, встала рядом, вцепилась в маховик. Мы надавили вместе. Мои руки, её руки, четыре кисти на ржавом стальном круге. Ржавая пыль сыпалась нам в лицо, мелкая, рыжая, горькая на вкус. Маховик пошёл. Медленно, со скрежетом, который отдавался в зубах. Оборот. Два. Три.

Где-то в глубине стены что-то загудело. Низкий, утробный звук, как стон трубы, и я почувствовал вибрацию под ногами.

— Ещё, — скомандовал я.

Четыре оборота. Пять. Гул нарастал, превращался в рёв, и по трубам пошла дрожь, ощутимая ладонями. Маховик стал вращаться легче, механизм разработался, и задвижка где-то в глубине дренажной системы поехала, открывая аварийный сбросной канал.

Рёв ударил по ушам. Физически ударил, как звуковая волна. Где-то внизу, там, где затопленный зал и мурены, в бассейн обрушился поток воды из подземного озера. Залповый сброс. Масса воды, копившаяся десятилетиями под давлением водоносного горизонта, хлынула через канал в зал, поднимая со дна тонны ила, камней, ржавого хлама.