Онлайн книга «Дайв»
|
Я заглянул в помещение. Два массивных дизель-генератора, немецких, с потрескавшимися шильдиками «MAN», стояли на бетонных фундаментах, покрытые коркой ржавчины. Топливные баки давно проржавели насквозь. Генераторы мертвы, разумеется. Но сам факт их присутствия подтверждал масштаб базы. Это не блиндаж. Это серьёзный инженерный объект с автономным электроснабжением. Я обошёл ближайший генератор, разглядывая детали. Массивный чугунный блок цилиндров, покрытый бугристой ржавчиной, но всё ещё сохранивший форму. Топливные трубки, медные, позеленевшие от патины, тянулись от насоса к форсункам. Маховик генератора, чугунный диск диаметром в метр, неподвижный и тяжёлый. Рядом на стене висел распределительный щит с рубильниками и предохранителями, фарфоровыми вставками в бакелитовых корпусах. Всё мертво, всё окислено, всё покрыто налётом десятилетий. Но сама конструкция внушала уважение. Немецкая инженерия середины века, рассчитанная на годы автономной работы. На полу рядом с генератором валялся гаечный ключ. Большой, рожковый, на тридцать два. Я поднял его. Тяжёлый, с хромовым покрытием под ржавчиной. На рукоятке, если присмотреться, можно было различить клеймо «HAZET». Немецкий инструмент, один из лучших в мире, тогда и сейчас. Последний механик, работавший с этим генератором, положил ключ на пол и ушёл. Восемьдесят лет назад. И ключ лежал здесь всё это время, дожидаясь следующей руки. Я положил его обратно. — Здесь целый подземный завод, — проговорила Аня, обводя фонарём помещение. — Генераторы, трубы, кабели. Сколько людей здесь работало? — Судя по масштабу, человек двадцать-тридцать постоянного персонала. Плюс охрана. Мы прошли дальше. Коридор сузился, потолок стал ниже. На стенах появились трубы большего диаметра, тридцать сантиметров, уходящие куда-то вверх и вниз. Дренажная система. Та самая, что поддерживала циркуляцию воды в бассейнах и обеспечивала жизнедеятельность «биологического материала». И наконец коридор упёрся в стену. Массивная стальная гермодверь. Круглый штурвал, ручки-задрайки, резиновый уплотнитель, превратившийся в сухую коричневую крошку. Я навалился на штурвал. Он не поддался. Навалился сильнее, всем весом. Металл скрипнул, сдвинулся на четверть оборота. Ещё. Ещё. Задрайки поочерёдно отошли, и дверь, толстая, сантиметров десять, с скрежетом распахнулась наружу. За ней открылся вертикальный колодец. Круглый, диаметром метра полтора, с ржавыми скобами-ступеньками, вмурованными в стену, уходящий вверх. Я задрал голову и направил фонарь. Колодец поднимался метров на пятнадцать. Скобы чередовались через каждые сорок сантиметров, некоторые отсутствовали, оставив ржавые дыры в бетоне. Свет фонаря добрался до верха и упёрся в серую, ровную поверхность. Бетон. Монолитный, гладкий, без единой трещины. Колодец, ведший когда-то на поверхность, к солнцу и воздуху, залит бетоном доверху. Немцы при отступлении похоронили базу заживо. Закупорили каждый выход. Я стоял у подножия колодца и смотрел вверх, на серую бетонную пробку, которая отделяла нас от поверхности. Пятнадцать метров камня и стали. Где-то там, над нами, росли можжевельник и скумпия. Стояла наша машина. Лежали сухие мешки с вещами, полотенца, бутылки с водой — Тупик, — произнесла Аня очевидное. |