Книга Опрокинутый в жизнь, страница 131 – Алексей Небоходов

— Просто заткнись, — повторил Ваня. — Твои слова не вернут их.

Голос был ровный, без выражения. Ваня, который раньше мог полчаса рассказывать, как покупал хлеб, и все хохотали, — этот Ваня кончился где-то между первым и пятым убийством. Он говорил как человек, у которого отняли не только Наташу, но и способность чувствовать что-либо, кроме тупой усталости.

Дима открыл рот, чтобы возразить, но что-то в лице Вани остановило его. Он опустил голову, снова уставившись в нетронутый стакан.

Тишина, снова заполнившая бар, стала ещё тяжелее. Где-то под потолком загудела и мигнула лампа, бармен за стойкой протирал один и тот же стакан уже третью минуту, и казалось, что время в «Маяке» остановилось.

Мила собрала разбросанные по столу салфетки, смяла их, продолжая нервно крутить в пальцах бумажный комок.

— Мы должны держаться вместе, — сказала она, и голос её звучал жалобно, как у ребёнка, которого оставили одного в темноте. — Сейчас не время для ссор. Мы всегда были вместе. Через всё проходили вместе.

— Нас всё меньше, — Дима поднял на неё покрасневшие глаза. — С каждой неделей нас всё меньше. И ты хочешь держаться вместе? Может быть, именно этого он и ждёт — чтобы мы собрались все в одном месте. Чтобы было удобнее разделаться со всеми…

— Прекрати, — Сергей положил руку Диме на плечо, но тот стряхнул её резким движением.

— Не трогай меня! — он встал так резко, что стул опрокинулся. — Вы все делаете вид, что ничего не происходит. Что это какой-то маньяк со стороны. Случайность. Но я вам скажу: это не случайность! Это кто-то из нас. Кто-то, кого мы знаем.

Его взгляд снова остановился на пустом стуле Пети, и все поняли непроизнесённое обвинение.

— Петя не способен на такое, — тихо сказала Мила, но уверенности в голосе не было. — Ты же знаешь его…

— Я никого из вас не знаю! — перебил Дима. — И вы меня не знаете. И друг друга тоже. Мы думали, что знаем, но это было до того, как нашли Машу. До того, как нашли Свету. До сегодняшнего утра, когда какой-то рыбак нашёл на пляже Наташку с посиневшим лицом и следами на шее.

Ваня снова начал щёлкать зажигалкой, но теперь быстрее, резче — палец соскальзывал с колёсика, и он тут же возвращал его обратно, снова и снова, не замечая, что делает.

— Я ухожу, — Дима бросил на стол смятую купюру. — И если вам дорога жизнь, вы тоже уйдёте. Подальше от тех, кто может оказаться не тем, кем кажется.

Он направился к выходу, задевая по пути спинки стульев. У двери остановился, обернулся, окинул взглядом оставшихся.

— Передайте Пете привет, — сказал он с кривой усмешкой. — И его новой подружке. Интересно, как долго она продержится?

Дверь захлопнулась за ним с такой силой, что зазвенели стаканы на стойке.

Мила опустилась на стул, закрыв лицо руками. Её плечи вздрагивали, но плакать она уже не могла — выплакалась за эту неделю досуха, до того состояния, когда глаза горят, а слёз нет.

— Он не в себе, — сказал Сергей, но прозвучало это неубедительно даже для него самого.

Ваня продолжал щёлкать зажигалкой, не глядя ни на кого. Щёлк — щёлк. Щёлк — щёлк. Будто, если щёлкать достаточно долго, можно вернуться к тому моменту, когда все были живы. Когда Наташа сидела рядом, закинув ноги на его колени, и смеялась над дурацкими шутками.

— Все перепуганы, — Мила попыталась перевести разговор, направить его обратно в нормальное русло. — Страх заставляет говорить ужасные вещи. На самом деле он не думает, что Петя…