Книга Опрокинутый в жизнь, страница 114 – Алексей Небоходов

— В баре, — Ваня снова начал теребить пуговицу. — В «Маяке». У меня смена была с трёх до одиннадцати. Полный бар свидетелей, можете проверить.

Протасов сделал пометку. После ещё нескольких вопросов, на которые Ваня отвечал всё более нервно и невнятно, его отпустили. Он практически выбежал из кабинета, забыв попрощаться.

Последним вошёл Сергей, и атмосфера в кабинете мгновенно изменилась. После Димы, Коли и Вани он казался человеком из другого мира — спокойный, собранный, словно пришёл не на допрос, а в гости к старым знакомым. Он был одет просто, но аккуратно — тёмные брюки, светлая рубашка, лёгкая ветровка. Двигался экономно, без лишних жестов. Сел на стул ровно, положив руки на колени ладонями вниз — вот он я, прятать нечего.

— Добрый день, — поздоровался он первым, голос низкий, спокойный. — Чем могу помочь?

Протасов открыл блокнот, но прежде чем успел задать вопрос, Сергей потянулся к банке с леденцами на столе. Жест был естественным — но не в кабинете следователя, а в гостях у знакомого.

— Можно? — спросил Сергей, уже взяв леденец.

Сомов кивнул с лёгкой улыбкой, и что-то промелькнуло между ними — мгновенная взаимная оценка.

— Где вы были в день исчезновения Светланы Ильиной? — спросил Протасов.

— На работе, — ответил Сергей. — В супермаркете «Берёзка». Я там охранником, вы знаете. С восьми утра до восьми вечера. Смену отстоял полностью, есть записи с камер.

— А когда убили Марию Волкову?

— Тоже на работе, — лицо Сергея на мгновение дрогнуло, но так коротко, что заметить мог бы только тот, кто специально следил. — Это была пятница, у меня всегда по пятницам дневная смена.

Протасов делал записи, почерк аккуратный, методичный. Сомов наблюдал за Сергеем, отмечая, как тот держится — спокойно, уверенно, и горюет ровно настолько, насколько от него этого ждут. Ни больше, ни меньше.

— Как бы вы охарактеризовали свои отношения с погибшими женщинами? — спросил Сомов, разворачивая новый леденец.

— Мы все друзья детства, как и ты… то есть вы, — Сергей обращался к Протасову, говорил ровно, не отводя взгляда. — Я знал их всех. Это трагедия для всех нас. Машу знал с первого класса, Ольгу — немного позже. Со Светой мы не были особенно близки, она больше с Колей общалась, сами понимаете. А Зина… — он вздохнул, — Зина была хорошей женщиной. Тихой. Незаметной даже. Не понимаю, кому она могла помешать.

Звучало искренне. Или это была такая выучка, которую трудно отличить от искренности, — Сомов пока не мог решить. Протасов продолжал записывать. Сомов наблюдал, как Сергей держит леденец — между большим и указательным пальцем, не сжимая, но и не позволяя упасть. Контролируя.

Допрос Сергея длился дольше всех остальных, но не дал ничего нового. На каждый вопрос у него был готов ответ — не заученный, а естественный, будто он просто рассказывал правду. Когда его наконец отпустили, в кабинете повисла тишина.

Сомов разворачивал очередную конфету, пальцы двигались методично, почти гипнотизируя Протасова, наблюдавшего за процессом.

— Ну, что думаете? — спросил он наконец.

— Дима слишком зол, чтобы толково врать, — задумчиво ответил Сомов. — Секреты у него есть, но не наши. Коля раздавлен горем, еле соображает. Но вот то, что он рассказал про Ваню и северную тропу… это зацепка. Серьёзная зацепка.