Книга Опрокинутый в жизнь, страница 112 – Алексей Небоходов

Дима поднял голову, и в его лице мелькнули недоверие и ярость.

— Вы лучше ищите, кто Машку убил, а не конфетами угощайтесь, — процедил он сквозь зубы.

— Ищем, — спокойно ответил Сомов, выбирая леденец и отправляя его в рот. — И чем точнее информация от вас, тем быстрее найдём.

Дима посмотрел на Сомова долгим, оценивающим взглядом. Этот полноватый мужик сбивал его с толку — леденцы сосёт, а соображает, похоже, быстрее любого следователя в здании.

— Я всё сказал, — наконец выдавил он. — Можно идти?

Протасов кивнул. Дима поднялся, одёрнул комбинезон и, не прощаясь, вышел из кабинета, оставив после себя запах машинного масла и ощущение тяжёлой, ещё не выдохшейся злости.

Сомов проводил его взглядом и медленно прокрутил леденец во рту.

— Скрывает что-то, — сказал он задумчиво. — Но вряд ли убийство. Скорее, что-то личное между ним и Машей. Может, поссорились перед её смертью.

Протасов не ответил. Он перевернул страницу блокнота, готовясь к опросу следующего собеседника. Дверь снова открылась, на этот раз тихо, почти робко.

Коля вошёл бесшумно. Худой, с впалыми щеками и потухшим лицом, он выглядел человеком, разом состарившимся на десятилетие. Его одежда — аккуратная синяя рубашка и тёмные брюки — была ему велика, будто за последние дни он потерял несколько килограммов.

— Здравствуйте, — он поздоровался так тихо, что Протасову пришлось напрячь слух.

— Садитесь, Николай, — Протасов указал на стул. — Вам что-нибудь принести? Воды?

Коля покачал головой, аккуратно опускаясь на стул. Его руки, лежащие на коленях, заметно дрожали, хотя он пытался это скрыть, сцепив пальцы в замок.

— Я понимаю, как вам тяжело, — начал Протасов. — Но нам нужна ваша помощь.

Коля снова кивнул, не поднимая головы. Так кивают, когда уже не слышат слов — просто реагируют на голос, потому что человек напротив чего-то от тебя ждёт.

— Когда вы в последний раз видели Светлану Ильину? — спросил Протасов.

— Утром, — ответил Коля с трудом, через силу. — Она пошла в лес. Фотографировать.

— Одна? — Сомов подался вперёд.

Коля замер, его пальцы сжались в кулаки.

— Нет, — сказал он после паузы. — С кем-то из наших. Не сказала, с кем.

— И вы не спросили? — в голосе Протасова не было обвинения, только профессиональный интерес.

— Спросил, — Коля сглотнул, его кадык дёрнулся. — Она сказала, что встретила кого-то из компании на улице, и они договорились вместе пойти к ручью. Что-то насчёт хорошего света для фотографий.

Сомов кивнул, будто ответ подтвердил что-то, известное только ему.

— А что скажете насчёт северной тропы? — спросил он, доставая новый леденец.

Коля вздрогнул так резко, что на мгновение показалось, будто его ударили. Он поднял глаза впервые за весь разговор — в них читался неприкрытый страх.

— Откуда вы знаете про северную? — его голос задрожал.

— Из показаний, — спокойно ответил Сомов. — Кто-то спрашивал Свету о ней незадолго до смерти.

Коля побледнел. Он опустил голову ещё ниже, пряча лицо.

— Ваня, — прошептал он. — Это был Ваня.

— Ваня? — переспросил Протасов, записывая.

— Да, — Коля поднял голову, и в его взгляде появился лихорадочный блеск. — У Димы дома, после… после того, как мы узнали про Машу. Он спрашивал Свету, по какой тропе она ходит. Говорил что-то про грибы, что Наташа хочет собирать. Но это странно. Ваня ненавидит лес. Всегда говорил, что там скучно и комары кусаются.