Книга Дневник Берии, страница 35 – Алан Эмлин Уильямс

— От кого до тебя дошли все эти слухи? – спросил я.

Борис пожал плечами.

— Люди в университете – высокопоставленные члены партии. Но это были не слухи, а просто сплетни. Говорили, что, если бы Берия вел дневник, это была бы чистая порнография. Он был как раз из тех людей, которые с удовольствием записывают все, что делали, каждую грязную, мерзкую деталь, как те извращенцы, которые любят смотреть видео, где они занимаются сексом. Берия был таким. Не знаю, снимал ли он это на видео, но у него была такая же склонность к эксгибиционизму. Только он был не просто вуайерист. Он лично допрашивал своих жертв, часто пытал их и наблюдал, как они умирают. Таким же он был со своими женщинами и «зелеными фруктами».

Борис наклонился вперед и потер руки.

— Том, у меня есть для тебя идея. Почему бы тебе не отказаться от замысла своего романа и не написать другой, о парочке таких, как мы, подделывающих дневники Берии? Из этого выйдет потрясающее произведение художественной литературы!

— Зачем художественная литература? Почему бы не написать сами дневники?

— Борис, нам не понадобятся сообщники. Только ты и я.

— Только ты и я, – повторил Борис. – Да, это хорошо. Чертовски хорошо! Но если мы хоть словом обмолвимся!.. – Он еще ниже опустил голову, и я не расслышал, что он сказал дальше.

Мы уже переместились в переполненный ночной клуб в Швабинге, забитый студентами, извивающимися под немецкую поп-музыку, и нам приходилось наклоняться через стол и кричать, чтобы слышать друг друга.

— Мы уедем в кое-нибудь в тихое место – в ту твою дыру в Тоскане, – где нас полгода никто не увидит, и напишем личные дневники Лаврентия Павловича Берии, кровавого подручного Сталина.

Он больно хлопнул меня по плечу.

— Боже мой, это будет отличный розыгрыш!

— Как ты думаешь, сколько мы заработаем?

— Миллионы долларов, mon cher. Миллионы.

— Нет, серьезно.

— Миллионы. – Борис икнул. – Мемуары Никиты принесли два миллиона. Мемуары Берии принесут больше, намного больше. Особенно если это будет что-то хорошее и горячее – много «зеленых фруктов».

Я глядел на окутанный дымкой танцпол, на котором, как волчки, кружились танцовщицы. Очень симпатичная девушка в обтягивающей мини-юбке и широком кожаном поясе извивалась спиной к нам, полоски ее белых трусиков мелькали в нескольких сантиметрах от лица Бориса. Он посмотрел и с размаху шлепнул ее по голой ягодице. Девушка вскрикнула от боли. Из темноты вынырнул ее партнер, крупный молодой человек с черной бородой и в фуражке-«кастровке» и стал кричать. Еще несколько человек остановились и тоже стали кричать. Борис откинулся на спинку стула, закатывая глаза, как чудовищная механическая кукла. Я поднялся на ноги, когда появилось еще больше бородатых мужчин в военных мундирах с нашивками «Запретить бомбу» на плечах; затем, внезапно, они исчезли. Девушки и мужчины в «кастровке» нигде не было видно. Я снова сел.

— Это место следовало бы назвать «Chez Guevara»^[13], – пробормотал я, когда к нашему столику подошел блондин в деловом костюме.

— Пожалуйста, уходите, – произнес он, казалось не повышая голоса, даже несмотря на оглушительную музыку.

Борис на мгновение сфокусировал на нем взгляд, а затем заорал:

— Где управляющий?

— Я управляющий, – спокойно сказал мужчина. – Уходите.