Книга Дневник Берии, страница 34 – Алан Эмлин Уильямс

— Слушай, Борис. Как насчет того, чтобы мы с тобой, как те белогвардейцы в Париже, сели и написали несколько страниц личных «дневников» Берии? Ты их переведешь и, взяв старую советскую машинописную бумагу, отстучишь на русской пишущей машинке Каменева, а потом мы покажем их какому-нибудь американскому издателю – разумеется, просто чтобы посмотреть на его реакцию.

— Боже мой! – Борис закатил глаза и широко открыл рот, набитый недожеванным шоколадом. – Я тебе скажу его реакцию: он сойдет с ума от восторга. Из ботинок выпрыгнет! Какой это был бы розыгрыш… – медленно добавил он. – Настоящий розыгрыш. Ужасный розыгрыш.

— Но как ты думаешь, у нас есть шанс, что нам это сойдет с рук? Я имею в виду, насколько сложно будет убедить экспертов-советологов?

— Этих идиотов! – Борис плюнул шоколадом и поджал нижнюю губу. – Клоуны и шарлатаны, они ничего не смыслят! Они кинутся за этот дневник в драку, как собаки за кость, и если один скажет, что это подделка, то остальные наверняка заявят, что это подлинник. Так уж устроены эти люди. Кроме того, я знаю кое-какие интересные личные подробности о товарище Берии, которые экспертам было бы очень трудно оспорить. Например, мой отец был большим другом известной московской актрисы, уже в возрасте, но очень красивой и элегантной дамы, с которой Берия время от времени спал и всегда посылал ей цветы на день рождения. Но это только начало, как говорят американцы. Я знаю много других историй – фантастических, ужасных, но, скорее всего, правдивых. Просто великолепно! – Он хлопнул меня по руке через стол. – Это прекрасная идея, mon cher, гениальная идея.

— И ты думаешь, мы могли бы это провернуть? – Я сомневался, серьезно Борис говорит или шутит, но его следующие слова меня почему-то – а я по натуре человек осторожный – не встревожили.

— Разумеется, мы могли бы это провернуть, mon cher! Надо будет провести исследовательскую работу, но здесь, в Мюнхене, в архивах «Радио Свобода» у нас все есть. Там хранятся отчеты обо всех публичных выступлениях каждого советского лидера и члена Политбюро. Все, что нам потребуется, – просмотреть досье Берии и позаботиться, чтобы записи в его дневнике совпадали с этими событиями. Для всего остального нужна лишь богатая фантазия. Самое забавное, что все это вполне может бытьправдой. Ходили же слухи о дневнике Берии. Я слышал их в Москве примерно в то время, когда его арестовали. Конечно, официально все его бумаги были уничтожены. Тем не менее с советской бюрократией никогда не знаешь наверняка. Они любят все хранить, как белки, они могли просто спрятать их в какой-нибудь подвал и забыть о них.

— Но ведь такой человек, как Берия, вряд ли стал бы вести дневник?

Борис сделал паузу.

— Не знаю. Согласен, такой человек, глава тайной полиции, вряд ли стал бы записывать что-то, кроме абсолютно необходимого. Но Берия был забавным парнем. Он был не только скрытен, но и ужасно тщеславен, особенно в своих похождениях с женщинами. Ими он хвастался перед всеми, даже перед иностранцами. Он страшно шокировал приезжих государственных деятелей с Запада. Сталин это поощрял, просто чтобы посмеяться над их смущением. В то же время Берия был большой циник, с хорошим, как и у Сталина, черным юмором. Однажды отец рассказал мне о нем историю, которую услышал от другого грузина, который при этом присутствовал. Об одной ночи в Кунцеве, когда Сталин и Берия были сильно пьяны, особенно Берия, который внезапно повернулся к Сталину и сказал по-грузински: «Знаете, Хозяин… – Он никогда не обращался к нему «товарищ Сталин», всегда только «Хозяин». – Знаете, Хозяин, в Советском Союзе есть только одна проблема». И когда Сталин спросил, в чем она заключается, Берия ответил: «В том, что такой человек, как я, смог достичь здесь столь высокого положения!» Сталин долго смеялся. Он посчитал это хорошей шуткой.