Книга Дневник Берии, страница 126 – Алан Эмлин Уильямс

Я пока ничего не говорил Татане, сосредоточившись на плане действий. Максимальная скорость «ситроена» составляла сто сорок километров в час. Я сомневался, что смогу обогнать «рено», а следующим крупным городом был Шалон, где я подумывал попытаться оторваться от него по переулкам, но, в отличие от меня, он мог этот город знать. Тогда я решил просто остановиться на обочине и подождать, что будет дальше: водитель вряд ли стал бы совершать безрассудные поступки на переполненной автомагистрали.

И тут мне пришла в голову идея. Между двумя полосами шла ровная песчаная обочина с частично построенным ограждением из гофрированной стали. Но я заметил, что через определенные промежутки были зазоры, предназначенные для объезда во время дорожных работ. Я сказал Татане пристегнуть ремень безопасности. Мы ехали со скоростью более ста тридцати километров в час по скоростной полосе, и я едва успел заметить «рено», который держался на дистанции примерно четыреста метров позади. Впереди я увидел еще один небольшой просвет в барьере, метрах в двухстах семидесяти от меня, и он быстро приближался. Я посмотрел в зеркало заднего вида, перестроился на центральную полосу и велел Татане усесться поплотнее и держаться. Затем я резко нажал ногой на тормоз, вывернул руль во избежание заноса, переключился на вторую передачу и почувствовал, как вся машина встала на дыбы на гидравлической подвеске, словно взбрыкнувшая лошадь. Когда я резко повернул руль влево, двигатель взвыл. Раздался визг резины, край стального барьера опасно приблизился, машина подпрыгнула на обочине, а затем снова приземлилась на встречную полосу.

Я резко нажал на педаль газа и через несколько секунд поравнялся с промелькнувшим мимо «рено». Водитель затормозил, но недостаточно резко. Я подумал, отважится ли он снова на полный разворот на следующем просвете, но тут возникала проблема с картой оплаты. Я уже решил сказать, что моя вылетела в окно. Меня они заставят заплатить по полной ставке как из Лиона, но две машины, подъезжающие к одним и тем же воротам, одна за другой, и обе без карточек, вызовут слишком много подозрений. Я предположил, что тот, кто следовал за нами, рассуждал примерно так же, поскольку «рено» больше нигде не было видно. Но я не хотел рисковать и решил снова свернуть на съезде Пуйи. Я обнаружил, что у меня вспотели руки на руле. Только тогда я начал объяснять Татане, что произошло.

— Это могло быть простым совпадением, – сказала она с сомнением.

— Я не собираюсь из-за совпадения рисковать тремя миллионами долларов, – сказал я.

— Кто бы это мог быть?

— Вероятно, кто-то из отеля.

Я сразу подумал о бледном мужчине, фотографировавшем в то утро мост, и вспомнил тех фотографов, которые используют камеры с угловым объективом, чтобы фотографировать, направляя объектив в другую сторону.

— Это может быть кто-то, работающий на русских, американцев или даже швейцарцев, – продолжил я. – Но кто бы это ни был, нам нужно как можно скорее убираться отсюда. И предупредить Бориса. У него этот проклятый паспорт без гражданства, а значит, по его визам они могут следить за ним везде, куда бы он ни поехал.

— Я молю Бога, чтобы это были швейцарцы, – сказала Татана.

Я кивнул.

— Они очень оперативны, и, если Борис открыл для нас эти счета, вполне возможно, что они просто быстро проверяют нас.