Онлайн книга «Дневник Берии»
|
Лукомский приехал бледный и дрожащий. Он пожилой человек, и, очевидно, сам не в лучшей форме. Я предложил ему бокал лучшего французского коньяка, и это успокоило его нервы настолько, что я смог поговорить с ним как мужчина с мужчиной. Я начал с того, что кратко рассказал ему о том, что слышал о нынешнем состоянии здоровья Хозяина. (Я не специалист в области медицины и постарался не добавить ничего, что могло бы повлиять на окончательный диагноз.) «Он серьезно болен, – сказал я Лукомскому. – Однако может прожить еще несколько недель, а может, и месяцев. А вы сами прекрасно знаете, что за это время может случиться!» По выражению лица Лукомского я понял, что ему не нужно объяснять. Затем я сказал прямо: «Послушайте, товарищ профессор! Перед вами стоит простой выбор. Либо вы сотрудничаете со мной, либо ждете, пока Хозяин схватит вас вместе с остальными и сотрет в порошок. Так что же выбрать? Вы специалист по сердечным заболеваниям. И вы знаете пристрастие Хозяина к выпивке. Вам не составит труда устроить так, чтобы его старое сердце перестало биться». Он сидел, держа в обеих руках пустой бокал, и по его лицу струился пот, хотя день был холодный, а отопление в квартире работало не слишком сильно. Затем я попытался его успокоить. Я указал, что могу быть полезным другом в эти неспокойные времена, что в моем личном распоряжении более миллиона солдат, что делает меня бесспорным вторым по могуществу человеком в Советском Союзе. Казалось, его это немного успокоило, хотя он явно все еще находился в состоянии шока и ужаса. Да и я сам был не совсем спокоен, ведь всегда был шанс, что этот старый доктор попытается выслужиться перед Хозяином и его дружками, отправившись прямо к ним и доложив о нашей встрече. Поэтому я осторожно указал ему, что по-прежнему пользуюсь расположением Хозяина и что одного моего слова будет достаточно, чтобы гарантировать профессору пулю в затылок. Он начал говорить о том, что находится под постоянным наблюдением и т. д., но я заверил его, что Рафик решит эту проблему. В три часа дня он вернулся в квартиру Рафика и передал мне четыре синие капсулы. Он сказал, что это новый американский препарат, первоначально разработанный как обезболивающее средство от рака; обычная доза – одна капсула каждые четыре часа, но при однократном приеме они вызывают кому, первыми симптомами которой являются глубокий сон, а позже – учащенное дыхание, как после обильного употребления алкоголя. Капсулы совершенно безвкусны и начинают действовать через пару часов. Лукомский предупредил меня, что при крепком здоровье кома может длиться несколько дней, если дозу не повторять. Я угостил старого профессора еще одним бокалом коньяка и ясно дал понять: если его знания окажутся хоть в какой-то степени недостаточными, он пожалеет, что вообще выучился на врача. Он ушел трезвый как стеклышко. Москва, март 1953 года Вчера в 5 часов вечера[46] Поскребышев позвонил Рафику и сказал, что мы все должны встретиться с Хозяином в кремлевском кинотеатре в 8 вечера. Приехав, я увидел все знакомые лица: Георгия М., Хрущева, Микояна, даже несчастного Молотова и этого хлыща Ворошилова. На самом деле все было совсем как в старые добрые времена. Хозяин выглядел здоровее, чем я ожидал, хотя выглядел седым и сморщенным и двигался медленно, его иссохшая рука была прижата к боку. Меня также, пожалуй, впервые поразило, насколько он мал ростом. |