Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 81 – Дмитрий Билик

— Ладно, разберемся, — отрезал Меркулов, убирая револьвер, и вновь стал собой. Его лицо теперь будто говорило: все произошедшее — не более чем забавная передряга.

И Мих даже успокоился на мгновение. Раз сказал господин, что разберется, так тому и быть. Уж Витольд Львович — человек слова. Хотя сейчас орчук отдал бы все, чтобы его превосходительство рассердился и отстранил пристава, потому что тот придумывал себе все новые и новые неприятности.

Вместе с тем орчук понимал, что не будет так. Витольд Львович — единственная светлая голова среди полицейской братии. Он все вместе связал да вышел на Черного. А что это значит? Не раз еще придется им рыскать в прескверных районах, невыспавшимися и с полупустым брюхом. Потому не будет гневаться его превосходительство на Меркулова.

Был бы рад ошибиться орчук, да вот как в воду глядел. Второй час они сидели у обер-полицмейстера. Точнее, Мих полудремал в кресле, пытаясь бороться со сном. Тогда как Витольд Львович с Александром Александровичем корпели над картой.

— Вот здесь, значит, Нижесовская, ее можно не брать во внимание. И эти два квартала — тоже, — говорил Меркулов.

— Уже что-то, — отвечал его превосходительство, следя за пальцем Витольда Львовича.

Александр Александрович был бледен лицом — то ли от постоянного бодрствования, то ли от всех злоключений, которые выпали на долю его несчастного ведомства. Да и нельзя упускать из внимания, что он давно уже не мальчик. Даже не пышущий здоровьем юный корнет из тех, что гуляют всю ночь напропалую, а утром уже в седле, хмурые и злые.

Только сейчас заметил Мих, как стар обер-полицмейстер. Нет, была в нем еще сила, как у любого славийского офицера, никуда не делся громовой голос, однако по выцветшим от постоянной сутолоки глазам было ясно: единственное, чего хочет Александр Александрович, — покоя.

— Но все же это довольно обширное место. Пусть, извини за нечаянный каламбур, ниже Нижесовской.

— Только на первый взгляд. — Меркулов поднял трость. — Домов, где можно остановиться, там всего ничего. Не будет же он селиться вместе с рабочим людом? Те особыми манерами не отличаются — даже стучаться не станут, у них к соседям ход простой.

— А пожалуй, ты прав, Витольд Львович. Действительно, если подумать хорошенько, то подходящих мест не так много. Всех, кто на улице, подниму, вплоть до околоточных. Пусть отрабатывают свой хлеб.

— Только, ваше превосходительство, что делать с Черным будут, когда найдут?

— Чай пить сядем с ватрушками, — скривился Александр Александрович. — Известно что. У меня этот голубчик за все ответит.

— Шустрый он шибко.

— Не шустрее пули. Когда обнаружат его, окружат плотным кольцом. Выдам все револьверы и винтовки.

— Я вот в него выстрелил два раза… и ничего.

— Ох, Витольд Львович… — устало усмехнулся его превосходительство, махнул рукой и поднялся. — Вроде неглупый человек, а не знаешь прописных истин.

Он отошел к дальнему пыльному углу, открыл высокий шкаф, наклонился и, кряхтя, достал нечто похожее на жилет.

— Ну, поди сюда, Витольд Львович.

И принялся облачать Меркулова в странную одежду. Причем по лицу титулярного советника было видно, что этот процесс приносит ему страдания. Справившись со всеми ремнями и застежками, Александр Александрович сделал шаг в сторону и хохотнул. Витольд Львович и вправду выглядел теперь презабавно: жилет оказался явно не по размеру, вздувшийся, со странными карманами на груди и спине. Титулярный советник неуклюже крутился, осматривая себя.