Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 32 – Дмитрий Билик

— Пойдем уже.

Они вошли внутрь полицейского участка, поэтому не увидел орчук, как на другой стороне улицы вдруг оказался тот самый завернутый в плащ черный человек. Или существо. Так сразу и не скажешь. Нет, не появился магическим образом, образовавшись из пустоты, не материализовался чудесами всеблагого электричества и электромагнитного воздействия, о котором газеты много писали, но в жизнь эти идеи не могли привести даже гоблинарцы, а попросту — выскочил из какого-то закутка.

Погоды стояли самые что ни на есть духотные и бездождливые, однако незнакомец в полной мере игнорировал сложившиеся условия. На его коже, которую он тщательно скрывал, не проступила и капля пота. Он постоял всего несколько секунд, глядя на дверь, за которой скрылись титулярный советник со своим верным помощником. Затем постучал в раздумьях тростью о камень, причем звук удара чрезвычайно напоминал лязг шпажной стали. А после резко развернулся и пружинистой походкой пошел прочь.

ГЛАВА ПЯТАЯ,

в которой более подробно рассказывается о дворянских семьях

— Так… — вновь зловеще произнес обер-полицмейстер, когда Витольд Львович сделал паузу, дабы набрать воздуха.

Этими «таками» его превосходительство рубил рассказ титулярного советника на части, будто обдумывая каждый услышанный кусок. Мих все это время стоял ни жив ни мертв. Орчук вообще удивился, каким образом мелкому чину, каков он был, разрешили присутствовать при таком заседании. Он здесь оказался единственным из простых — все прочие полицейские чины сидели в парадных мундирах.

Во-первых, господин обер-полицмейстер самой внушительной наружности; во-вторых, помощник его, сухой, длинный как жердь, Константин Никифорович, с которым Мих уже был знаком; в-третьих, еще один полицмейстер, какого ранее орчук не видал. В диковинных очках, сам толстенький, румяный, как творожная рогулька. Как зашел, так заулыбался, на Миха посматривал с любопытством, но после первых слов, сказанных Витольдом Львовичем, посерьезнел.

Может, потому и не вывели орчука, что попросту забыли о нем? Забавно, конечно, запамятовать о такой дуре. С другой стороны, Мих стоял неподвижно, точно памятник какой. Да и как по-другому? Помимо всех высокоблагородий, говорил титулярный советник так ладно, что и поневоле заслушаешься.

Пока его превосходительство «такал», Константин Никифорович все более мрачнел, недовольно поглядывая то на орчука, то на его господина.

— Дела… — выдал Александр Александрович, когда замолчал титулярный советник. — А я-то думал, пустяки. Вечно с вами, Меркуловыми, происходят всякие неприятности. Ну да ладно. Я сейчас к светлейшему князю Кириллу Николаевичу, он дает благотворительный обед. Поедешь, Витольд Львович, со мной, все равно об ограблении докладываться императору через его высочество, заодно и тебя покажу. Ты, поди, и не знаешь, что пошел уже слушок о молодом человеке: только из ссылки вернулся, а успел и на дуэли подраться, и в полицмейстерстве должность занять. Заодно и поговорим дорогой, как дальше жить и что делать. Пойдемте, господа, пойдемте, поджимает время.

Несмотря на торопливость, они чинно и несуетливо спустились с лестницы. Хотя все равно образовывали заторы, где бы ни проходили. Норовил каждый служащий или проситель облобызать руку обер-полицмейстера. Мих, который следовал позади, даже обиделся общим невниманием к своей персоне. Орчук привык, что на него глазеет каждый прохожий. Тут же выходило, что никому он был не интересен в присутствии Александра Александровича.