Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 33 – Дмитрий Билик

Правда, как только все оказались на улице, Мих сразу перестал думать о всяких обидах. Сейчас потомка ордынца занимала совсем другая мысль. Он не знал, что ему теперь делать.

Причиной метаний стало ландо с открытой крышей, то есть четырехместная повозка с кучером. Мих был сообразительным, поэтому сразу смекнул: он не едет. Подумал о том и его господин, так как повернулся к обер-полицмейстеру.

— Ваше превосходительство, а как же Михайло?

— Кто? — Александр Александрович обернулся и, заметив орчука, хлопнул себя по ноге. — Вот ведь. Куда ж мы его такого денем? Хотя его высочеству бы понравился. — Он поразмыслил долю секунды, а затем отрицательно покачал головой. — Ты уж, Михайло, не взыщи, некуда тебя… Если только бегом, — неловко пошутил обер-полицмейстер.

— Это можно, ваше превосходительство.

— Что можно?

— Ну… бегом.

— Сам смотри, — недоверчиво усмехнулся Александр Александрович, усаживаясь в ландо.

Господа, последовав его примеру, занимали места. Еще минута — и экипаж тронулся. Не сказать что шибко — все-таки не беговые дрожки, повозка длинная, неповоротливая. А за ними на почтительном расстоянии, но все ж не отставая и придерживая на ходу ремень, меряя огромными шагами мостовую, несся орк. Нет, размером ровно как ордынец, но ни клыков, ни длинных, собранных в хвост волос. К тому же одет в самый что ни на есть обычный полицейский мундир. Единственно — бос.

Один из пассажиров, в котором многие прохожие угадывали его превосходительство генерал-майора Александра Александровича Муханова, время от времени оборачивался. Каждый раз он удивленно покачивал головой и что-то восхищенно говорил своим спутникам. Обер-полицмейстер, как, впрочем, и большинство славийцев, относился к оркам и полукровкам от них же с большим предубеждением. Собственно, жителей самого большого человеческого государства можно было понять. Сложно любить существ, которым приходилось платить дань больше трехсот лет, пока могучее государство кочевников не разрушилось изнутри под гнетом внутренних противоречий.

Если бы Александр Александрович немного интересовался особенностью орков — пусть не их шаманской магией, полностью сплетенной с окружающей мирской сущностью, а телесными свойствами, — то знал бы: нет быстрее бегуна, разве что кроме полулюдей-полуконей с далекого материка Кентрстралия. Еще непонятно, существовали ли последние или все это попросту глупые сказки. Тогда как про кочевников каждый, кто хоть раз видел их на скором шаге, мог сказать: «Быстры, черти».

С одной стороны, странно: грузны, огромны, как им бегать? Однако ж вон что. Порой бывало, что и лошадей, отбившихся от стада, орки догоняли пешими. Пусть скакуны у них, по причине размеров и широкой кости, были способны нести на себе не больше девятнадцати пудов, оттого тихоходнее человеческих, но все же.

Вот и Мих, хоть и был не в лучшей форме, даже клял про себя чуть расплывшийся живот, но за всю дорогу не отстал от экипажа. Вспотел как мышь, дышал часто-часто, но сдюжил. А когда наконец остановилось ландо у обширного особняка, уходящего глубоко в парк, он согнулся пополам. Чтобы с непривычки не выплюнуть собственную печенку.

— Силен, ох силен! — восхищенно потирал ладони обер-полицмейстер, спустившись на мостовую. Он повернулся к Константину Никифоровичу, на лице которого была самая кислая мина, и добавил: — Ведь ни разу не отстал. А я уж, как на Ильинку выехали, Климу говорю: «Гони, давай, гони!» А этот не отстал.