Книга Порабощенный лис, страница 52 – Forthright

— Они же выдумка, – фыркнул Гинкго.

— Для людей – и мы выдумка, – напомнил Арджент, озадачив сына.

— Прикидывал, как поступишь, если за тобой проследят? – спросил Майкл.

— Сделаю то, что должен.

Страж последний раз расправил узел галстука Арджента:

— А если преследователи будут иного рода?

— Ее же предупредили. Что еще я могу?

— Многое, – ответил Майкл. – Цумико будет всецело зависеть от тебя. Ей нужен надежный проводник, советник и переводчик.

— И?

— И она уязвима, а значит, ее могут попытаться унизить. – Майкл нахмурился. – Прошу, будь с ней помягче.

— Я не джентльмен.

— Но и не дурак, – вмешался Гинкго. – Она хорошо с тобой обращается. Лучше, чем ты того заслуживаешь. Не испорть все, рассорившись с ней.

Арджент отступил и поправил манжеты.

— Если последую твоему совету, то никогда не получу свободу, которой она меня дразнит. Цумико обнаружит, что не может без меня.

— Она другая, – возразил Гинкго. – И она пообещала.

— Если я заискиваю перед теми, кто держит мой поводок, то создается совершенно ошибочное впечатление, будто я смирился, доволен и даже благодарен за свое пленение. Это облегчает совесть хозяина. Поэтому я буду протестовать против своего порабощения как на словах, так и действиями.

— Ты и обо мне так думаешь? – тихо спросил Майкл.

Арджент смягчился, но совсем немного:

— Насколько комфортно ты себя чувствуешь в своей роли, страж?

— Больше, чем я готов признаться. Меньше, чем мне хотелось бы. – Плечи мужчины опустились почти так же, как и уши Гинкго. Такой чувствительный. Они оба. Майкл немного оправился: – Но я согласен с Гинкго. Цумико – другая.

— Люди легко раздают обещания, а женщины и вовсе переменчивы, как ветер. – Руки Арджента сжались. Неужели этот шанс уже ускользал у него из рук? – Цумико меняется… изменилась.

— В каком смысле? – уточнил Майкл.

— Она все больше принимает тот странный мир, о существовании которого не подозревала. Привыкает, подстраивается.

— Цумико хочет найти здесь свое место. Вряд ли это плохо, – возразил Майкл.

Они не видели, в чем опасность. Девушка говорила именно то, что оба хотели услышать. Ее идеалы сияли так же ярко, как душа. Но Арджент распознал угрозу и осмелился ее озвучить:

— Она привязывается.

Суставы Цумико болели, а глаза резало. Звуки эхом отдавались у нее в голове, не превращаясь во что-то осмысленное. Неужели люди правда наслаждались этим бесконечным однообразием?

— Кажется, я не очень люблю путешествовать, – пробормотала она.

Взгляд Арджента был в высшей степени скучающим.

— Человеческие методы действительно напоминают пытки.

— Мы скоро приедем?

— Разве вы не слушали водителя?

— А он что-то сказал?

Она изучала английский язык, но модели речи отличались, а акценты и вовсе искажали слова. Кроме того, все говорили так быстро. Цумико барахталась в немом разочаровании, полностью полагаясь на своего переводчика.

— Да.

Цумико закрыла глаза, чтобы не расплакаться. Даже после долгих часов пути Арджент казался совершенно невозмутимым, и она завидовала хладнокровной утонченности, с которой он справлялся с каждым этапом дороги.

— Как ты можешь так долго сидеть на месте?

— Я не продвинулся ни на шаг за более чем тысячелетие. То, где я вынужден торчать, не имеет большого значения.