Книга Порабощенный лис, страница 141 – Forthright

— Тебе идет, – тихо сказал Майкл.

Ткань приятно холодила кожу и ощущалась правильно. Гордость с пугающей яростью вспыхнула в душе Арджента. На одежде не было никаких знаков отличия клана, но то были цвета Меттлбрайтов. Молчаливое заявление о своем месте среди своего народа. Сегодня он встретится с Пятерыми не как раб, а как лис.

* * *

Цумико проснулась, ощутив чью-то руку у себя на плече, и увидела улыбающуюся Сансу.

— Ты проспала весь день, – заметила та. – Тебе лучше?

— Да.

Цумико ощутила отголоски удовольствия в самых укромных уголках тела. Арджент снова о ней заботился? Она не помнила. Но одно было ясно: связь никуда не делась. Арджент все еще был ее рабом. Они потерпели неудачу.

Легкий стук предварил появление в комнате Гинкго. Он был одет великолепно – серебристо-голубой наряд цвета ясного неба над замерзшей землей.

— Эй, ты в порядке?

— Что случилось? – спросила она, глядя на Сансу в поисках подсказки. – Где Арджент?

Гинкго опустился на край кровати и обнял девушку:

— Все хорошо. Странно, но хорошо. Майкл изображает камердинера папы, и тебе тоже нужно подготовиться.

— К чему?

— К появлению гостей, – ответила Санса; ее глаза сверкали. – Мы должны быть во всеоружии.

Вряд ли произошло что-то плохое, если Санса в таком предвкушении. Впрочем, она – боец. Что угодно, от прямого нападения до длительной осады, могло поднять ей настроение.

— Гинкго?

— Прежде всего я должен извиниться перед тобой. Даже если это не совсем моя вина. – Парень принялся взахлеб рассказывать о своей давней связи с местной волчьей стаей. – Оказывается, Кел – то есть Фарук-кел – младший брат вашего друга. Папа говорит, что ты встретила Ру-ни в Англии.

Цумико чуть не рассмеялась над детским прозвищем:

— Нару-со.

— Он самый. А я – идиот. – Гинкго беспомощно пожал плечами. – Откуда мне было знать, что в Японии есть Элдербау? Они должны быть канадцами!

Вот тут уже рассмеялась она:

— Ну да, ну да. Очень смешно. Но так вышло, что у мамы моего лучшего друга есть очень высокопоставленные друзья, и они решили заявиться к нам.

— Он клонит к тому, – объяснила Санса, раскладывая одно из самых искусно вышитых кимоно, которое Арджент не позволил Цумико взять с собой в Англию, – что наши гости – это Хисока-сенсей и остальные из Пятерых.

— А… мудро ли их пускать? – Цумико необходимо было знать, рад ли Арджент такому повороту событий.

Гинкго скосил уши в разные стороны:

— Мы точно не сможем им что-то запретить.

— А зачем они вообще придут?

— Без понятия, – признался Гинкго. – Поэт не сказал.

— Поэт? – переспросила Цумико.

— Волки дают неофициальные имена верным друзьям и почетным товарищам по стае, – пояснила Санса. – Поэтом зовут Хисоку-сенсея в стае Элдербау.

У Цумико перед глазами возник отчетливый образ мурлыкающего кота, пробирающегося сквозь клумбу маков.

— И что нам делать? Выложить свежие полотенца и мыло для гостей… и надеяться, что им понравится борщ?

— Именно так. – Санса торжественно подмигнула и произнесла: – Проявление гостеприимства по отношению к амаранту – долг и честь для каждого надзирателя.

* * *

Они пришли. Без помпы, без торжественности, обычной болтливой группой, точно старшеклассники на экскурсии.

Цумико до поры скрывалась на балконе зала для официальных приемов, разглядывая сверху самых знаменитых амарантов в мире. К ее облегчению, из Пятерых пришли только четверо. Леди Нона не почтила их дом своим визитом.