Книга СССР: вернуться в детство 2, страница 62 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Из авторов крупных произведений, выдающих книги со скоростью пулемёта, я с разбега могла припомнить только Успенского с его дядей Фёдором и Булычёва с Алисой. Не означает ли это, что детским авторам проще пройти цензорский барьер?

Я крепко задумалась.

По всему получалось, что для продвижения фантастики, даже для детской, хорошо бы было заручиться поддержкой старших товарищей в лице, скажем, именитых литераторов.

Хочу ли я связываться с такой штукой как «Союз писателей»? Раньше (а я начала писательскую деятельность сильно после развала СССР) у меня цели проникнуть в этот союз как-то особо не было, да и вообще, в постсоветском периоде он трансформировался и стал совершенно иной по своей специфике и целям организацией.

Здесь я пока не очень поняла, сто́ит ли в эту контору ломиться. Видимо, сто́ит, уже хотя бы потому, что ставки оплаты сразу ощутимо выше. Какие ещё бонусы или, быть может, обязательства повлечёт за собой это членство, оставалось туманным. Также непонятно было, на каких условиях туда принимают, и вообще вся процедура. Если это хотя бы вполовину так сложно, как вступить, скажем, в комсомол (со всеми этими заучиваниями уставов и прочим), то я лучше сразу самоотвод возьму. Пусть будет меньше денег, а с ними и меньше моро́ки.

Слушайте, а, может, надёжнее заручиться поддержкой критиков, а не писателей? Хотя бы для того, чтобы мои опусы (мгновенно после публикации) не разносили в пух и прах в критиканских статьях?

Я покачалась на стуле. По подоконнику весело звенели капельки.

Ой, блин, в это вообще лезть не хочу. Уж простите меня, но тут «не тронь — вонять не будет». А писать что-то ради того, чтобы чьим-то личным вкусам угодить — увольте-с…

ВСТРЕЧА С ЛИТЕРАТОРОМ

Между тем, школа привлекла кого-то из родителей учащихся, способных «достать» и «выбить» (не в смысле криминала, а в плане прохождения по всем ступеням распределяющих инстанций). Нам достали аппаратуру, и я её благополучно купила (с торжественной передачей школе на баланс). Сделано это было с потрясающей стремительностью, и я с усмешкой подумала, что начальство, должно быть, опасалось, что я приду в себя и откажусь от барских жестов.

Начались обещанные мной «встречи с писателем». И постепенно я поняла, что идея-то была неплоха! Я так здорово подтренировалась разговаривать с публикой на этих ребятишках. Аудитория раз от раза была совершенно разная. То скучающая, то любопытная. И если начальные классы задавали совсем наивные вопросы, и отвечала я им так же (помня о конкретности детского мышления), то со средним звеном было сложнее, а уж со старшим…

То ли чья-то умная голова решила, что девятый и десятый класс — достаточно взрослые люди, и будут сидеть спокойно, то ли завучам надоела уже эта свистопляска, но в актовом зале сидело сразу две параллели. Шесть классов здоровенных лосей. У парней вовсю пробивались усы, а у девчонок в массе причёски напоминали Сару Коннор (до того, как она связалась с сопротивлением Скайнету, и жизнь её была пока легка и безмятежна).

Я сморгнула и подумала, что о «Терминаторе» здесь, скорее всего, не слышали (если он вообще вышел, я, извините, не энциклопедия, чтобы даты вот так помнить). Спокойно, Оля. Это просто массовая диско-мода. Мейнстрим такой.