Книга СССР: вернуться в детство 2, страница 65 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Зал неожиданно разразился аплодисментами. Это льстит, между прочим. Главное — не забронзоветь.

ХОЧУ ЛИ Я БЫТЬ ПЛАНТАТОРОМ?

За неделю до назначенного срока подачи заявок на дачи в «Восточке» вышла большая пояснительная статья. «В связи с большим количеством писем и устных обращений граждан, наш корреспондент обратился за разъяснением…» В компетентные органы обратился, короче — в горисполком.

Чтобы не убивать людей насмерть тоннами документации, всё было расписано в виде интервью, хотя и было обещано, что все постановления и санитарные правила-нормы будут постепенно опубликованы в течение ближайших двух месяцев.

И всё равно статья получилась подробнейшая.

Итак, прежде всего, первый год аренды (в подтверждение серьёзности намерений) требовалось оплатить сразу, в день подачи заявления на участок. На все последующие годы устанавливались сроки внесения арендной платы с первого января по пятнадцатое апреля текущего года — как бы за год вперёд.

Далее, забор участку разрешался. Выходящий на улицу — до двух метров высотой. Граничащий с соседями — не более ста шестидесяти сантиметров, чтобы, значицца, излишне не затенять соседские участки.

Дом тоже можно было строить (кстати, в рамках буквально только что объявленного расширения компетенций предприятий, кирпичный завод, ЖБИ и пилорамы леспромхозов получили разрешение на свободную продажу строительных материалов гражданам для личного строительства, и для этой цели начата организация строительных рынков, которые должны будут заработать в мае-июне — отличная новость!). Площадь каждого отдельного жилого строения не должна была превышать восьмидесяти квадратов на семью (тоже неплохо; по словам бабушки, раньше был предел в шестьдесят) или, в случае, когда дом строится на большую семью или на родственников, формально принадлежащих к разным семьям — из расчёта пятнадцать квадратных метров общей площади на человека.

Я прикинула: так-то здраво придумали. Если семья, скажем, многодетная (или многородственная), человек в шестнадцать — это что же… двести сорок квадратов можно!

Но — быстро отрезвила меня мадам из исполкома — дома́ к застройке одобрялись только одноэтажные или со вторым мансардным (максимум — полумансардным этажом), и с высотой конька не более шести метров от земли. Чтобы никого ни при каких условиях не затенять.

Что ж, тоже разумно. А то фантазию наших соотечественников я хорошо знаю. Когда в девяностых разрешили строить любую площадь и любую этажность — люди махом нагородили таких «замков» по три-четыре этажа, мама не горюй. Многие потом выше второго этажа десятилетиями не поднимались. А одни уникумы в отцовском садоводстве на клочке в шесть соток поставили пятиэтажные хоромы. Пользоваться так и не смогли — фундамент треснул. Соседи любовно называли строение «Колизей». Потом папа продал свой участок, и мы больше туда не ездили — так и не знаю, чем с этим Колизеем дело кончилось.

Так вот. План дома можно было позаимствовать из набора типовых проектов (было обещано, что каждое земельное товарищество будет снабжено специальной книжечкой, и в ближайшее время кое-что выборочно также опубликуют в газете). И — внимание! — строить дома́ можно было исключительно на земле, выданной по распределению (т. е. которая по два рубля). На дополнительной — только хозяйственные постройки, и то при условии проплаты аренды на пять лет вперёд. Это прямо подробно объясняли. Под грядки и теплицы — достаточно было за год вперёд оплатить. А вот если на десятирублёвой земле какой-нибудь коровник собрался соорудить — изволь, проплати за пять лет вперёд. А дальше — как все, каждый год, чтобы вот эти четыре года переплаты сохранялись вроде как страховочные. А то вдруг у тебя планов громадьё, но ты себя, мягко скажем, переоцениваешь? Настроишь сейчас городков, а к следующему апрелю скажешь: денежки кончились — и что тогда с тобой делать? Экспроприировать?