Книга Записки о сломанном мире 1, страница 35 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Вот и накрылся наш отпуск! — расстроился Джерри. — Кататься каждый день туда-сюда — это чересчур.

— Ничего! — бодро возразил я. Очень уж мне хотелось поскорее приступить к восстановительным практикам. — Будем выезжать в поместье с обеда пятницы до утра понедельника. Док! Я явлюсь уже завтра. Надеюсь, у вас найдётся, чем меня порадовать.

САМОСТОЯТЕЛЬНЫЕ ПОПЫТКИ

Из больницы мы поехали прямо ко мне. Явились как снег на голову, напугав горничную, подметавшую парадное крыльцо. При виде нас она как-то ссутулилась и сильно втянула голову в плечи, пробормотав:

— Добрый день, сэр, добрый день, сэр, — именно так, два раза подряд.

Мы в ответ изобразили, что практически её не заметили, еле слышно ответив:

— Добрый день, Мэри, — не поворачивая при этом в её сторону голов.

Как бы это ни было для меня дико, таков был местный этикет обращения с прислугой. Можно было разговаривать со слугами-мужчинами. При этом рекомендовался снисходительный стиль поведения. Из женщин, работающих в доме, на высшей ступени стояла экономка. Как я вывел для себя из витиеватого сборника наставлений «Правила обращения с домашней обслугой» (да, были и такие!), с экономкой позволялось разговаривать почти как с мужчиной. Горничных же замечать не полагалось.

Встречались советы с моей точки зрения совершенно дикие. К примеру: если хозяин дома случайно столкнулся в коридоре или комнате с убирающейся горничной, ей следовало отвернуться к стене лицом и замереть, а ему — молча пройти мимо. Каково? Впрочем, такие ситуации описывались, как пример дурного распределения экономкой обязанностей между слугами. При правильном подходе в организации домоуправления хозяин дома никогда не должен был пересекаться ни с горничными, ни с кухарками.

Как по мне, слишком уж заморочно. Но бороться в одиночку со сложившимися традициями я не собирался.

Зато внутри всё было образцово, экономка… пусть будет «Эмма», опять забыл её имя!.. приняла вызов в виде двух явившихся голодных мужчин с поднятым забралом и уже через час накормила нас с Джеральдом вполне сносным обедом. Брат ещё посидел со мной и уехал по делам, намереваясь, раз уж всё так обернулось, заскочить в Департамент переговорить кое с кем насчёт меня и обещав в пятницу забрать меня в поместье прямо из больницы.

Я же направился в библиотеку и отыскал там «Учебник по началам практической магии» с простейшей схемой магических потоков на обложке. Раньше что доктора́, что вслед за ними Джерри при одном названии этого учебника принимались волноваться и грозить мне осложнениями в восстановлении энергетической структуры. Теперь, когда у меня точно есть шестнадцатый уровень, уж, наверное, можно? Я почитал на досуге кой-какие статистические отчёты. Шестнадцать — это было не просто хорошо, а, я бы сказал, весьма и весьма неплохо для обывателя. Многие даже сказали бы, что для них мой нынешний уровень — мечта.

В среднем магические показатели взрослого человека колебались в районе от двух до шести единиц. Таких было большинство.

Небольшое количество счастливчиков — процентов десять населения могли похвастаться уровнями от семи до одиннадцати.

И совсем уж везунчики — не больше трёх процентов от общего количества — выдавали показатели магического потенциала от двенадцати до семнадцати единиц. Эти три процента, как правило, занимали какие-нибудь общественно-значимые должности вроде мэров или директоров департаментов. Всё, что выше семнадцати, считалось чрезвычайной одарённостью, и в связи с этим замечание доктора Флетчера (в наше первое с ним обсуждение этой темы) о том, что его уровень двадцать второй, нужно признать очень скромным. По всему выходило, что док — выдающийся в своей области специалист.