Книга Записки о сломанном мире 1, страница 32 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Именно. Ты о её похоронах, конечно же, не знал. А она незадолго до смерти могла читать в газетах о твоём чудном исцелении… И как тебя не смутила фотография?

— Я подумал, что это сестра. Вторая ведь тоже похожа.

— Да, матушка. Проверить, что ли, на всякий случай?

Я поёжился:

— Ту предлагаешь идти туда?

Приоткрытая дверь склепа выглядела вовсе не привлекательно.

— В конце концов, это — наша работа.

Джерри сделал короткое движение кистью, и с пальцев у него сорвалось несколько голубоватых энергетических шаров размером с яблоко, устремившихся внутрь склепа.

— Заткни уши! — крикнул Джерри, и мы синхронно это выполнили.

Всё равно было слышно, как внутри хлопнуло, качнулась тяжёлая дубовая дверь.

— Пошли! — деловито дёрнул подбородком кузен. Если там что-то и есть, на пару минут оно парализовано, а там сориентируемся.

Но ничего подозрительного больше нам сегодня не попалось. Внутри склепа всё ещё висела голубоватая дымка, освещавшая его простое убранство. Каменные ящики гробов, накрытые каменными же крышками, на которых за прошедшие месяцы и годы скопилось разное количество пыли.

Я вдруг понял, что даже если местные жители посещают своих усопших, они не тревожат пыль. Именно для таких вот случаев. Сохранность пыли — это своеобразный маячок. Знак того, что всё хорошо.

Ужасно.

Место краткого упокоения Лиззи отличалось от остальных сдвинутой крышкой.

— Как же ей удалось?..

— Подвинуть каменную плиту? О-о, в момент пробуждения они очень сильны. Это здесь плита. Бывает, зомби нужно выкопаться с приличной глубины.

Здесь пыли не было. Больше того, она была заботливо сметена. И вокруг гроба тоже было подметено самодельным веником всё из того же метельника — веник нашёлся за гробом.

— Остаточные следы личности, — меж бровей Джерри залегла складка. — Она была аккуратисткой, эта Лиззи.

Я не знал, что ему ответить и заглянул внутрь. Что меня побудило?

И тут же понял, что сделал это зря.

Должно быть, кто-то положил Лиззи в гроб вещи, которые она любила. Набор подарочных открыток на разные праздники. Несколько книг. Игрушечного медвежонка. Всё это было заботливо расставлено внутри гроба. Увядшие похоронные букеты сдвинуты в ноги, вместо них — почти свежие цветы. Медвежонок — на подушке, рядом со вмятиной от головы. Раскрытая книга…

— Она… читала?

В горле стоял ком.

Джерри сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки. Повторил:

— Остаточные следы личности.

В склепе было так тихо, что казалось — слышно, как оседают пылинки.

— Иногда мне кажется, — тихо сказал Джерри, — кто-то специально это сделал. Чтобы было вот так. Чтобы покойник просыпался и осознавал себя живым, только очень растерянным. Он выбирается из могилы и идёт — куда?

— Домой, — с ужасом понял я.

— Да. Идёт туда, где его помнят и любят. Где у человека дрогнет рука прежде, чем нанести решительный удар. Некоторых гонит домой страх за детей. Они могут даже вести себя почти совсем как живые. Покуда вирус не возьмёт верх над остатками разума.

— Но это же… чудовищно?

— Именно, братец. Это чудовищно. И я бы с огромным удовольствием очень вдумчиво поговорил с тем мерзавцем, который выпустил в мир эту гадость. А теперь помоги-ка. Не будем оставлять её отцу этой картины. Он и так потерял двух самых близких женщин одну за другой.