Книга Кровь хрустального цветка, страница 117 – Сара А. Паркер

Рордин олицетворяет свирепую царственность, в прекрасном облачении, подчеркивающем точеное тело, столь безупречно сшитом, будто Дольси обволокла его тенью…

Отвожу взгляд, прежде чем настроение испортится еще сильней. Дольси со своей измерительной лентой пусть идет лесом.

Рордин расправляет плечи и предлагает мне взять его под руку.

Молча проношусь мимо, стараясь дышать через рот, и топаю вниз по лестнице. Раздающийся мне вдогонку смех проходится прямиком по нервам.

Рордин снова дарит мне свою улыбку, но теперь на ней скверна.

Эта улыбка принадлежит другой.

Потрепанная деревянная дверь почти не приглушает доносящийся из-за нее гомон.

Люди.

Мою тревогу выдают сцепленные пальцы и стекающий по спине пот.

Рордин заслоняет собой дверь, скользнув цинковой тенью. Но я не хочу смотреть в его лишающие меня покоя глаза, поэтому я смотрю на его грудь… чуть менее грозную.

Коснувшись камня и ракушки, висящих у меня на шее, он заправляет их под блузу и застегивает пуговицы до самого горла.

Сглатываю, болезненно остро ощущая близость Рордина – его замерших пальцев.

Тишина между нами дышит, наваливается на меня всей тяжестью, требует внимания.

Рордин кладет руки мне на плечи, и я осмеливаюсь взглянуть ему в глаза…

В них отражается искренность – открытость, которая меня к нему привязывает, залечивает раны, которые начали гноиться.

Не могу ею не наслаждаться.

Знает ли он, что держит меня на плаву? Дает мне все и ничего одновременно?

Новый вдох и близко не приносит того удовлетворения, что предыдущий, будто ничто не сравнится с теми глотками, которыми он меня поит.

Которыми он меня пытает.

— Орлейт, – произносит Рордин чуть хрипло. – Ты готова?

Нет.

За этими дверями мы перестанем быть одни.

За этими дверями то, что есть между нами сейчас в этот короткий, ничем не обремененный миг, раздавит грузом реальности.

И все равно я киваю.

Рордин опускает руки и разворачивается, прикрывая меня, словно щитом, когда он открывает дверь и ржавые петли издают полный боли стон.

На меня обрушивается поток холодного воздуха.

Из комнаты льется серый свет, и Рордин делает шаг вперед. Я следую за ним, привязанная к самой его сути, – марионетка, послушная каждому движению.

Разговоры стихают, когда мы входим в комнату, заполненную беспокойной энергией. Оглядываюсь, рассматриваю скалистое пространство, очень похожее на гробницу. Или, по крайней мере, такими я представляю гробницы из прочитанных книг – мрачной пустотой, унылой и величественной.

Сквозь единственное, вырезанное в куполе открытое окно падает луч мутного света – на огромный круглый стол из камня. Свет утекает сквозь ржавую решетку, прикрывающую дыру в его середине, которая ведет в кто знает какие недра.

Ненавижу эту комнату, чувствую, как в ней витают призраки прошлых разговоров, пойманные в этом склепе, как нечто осязаемое. И здесь холодно.

Так, что пробирает до костей.

Когда я впервые приоткрыла старую деревянную дверь и обнаружила это место, спрятанное в самом сердце замка, я дала деру, как ошпаренная.

Один взгляд – и я сразу поняла, что это несчастливое место. Оно просто… напрягло меня. Все еще напрягает, но сейчас все перекрывает сжимающая сердце тревога из-за огромного количества людей вокруг стола, смотрящих на меня с едва скрываемым любопытством.