Книга Кровь хрустального цветка, страница 120 – Сара А. Паркер

— Возможно, ему просто мешают штормы! – кричит кто-то, вызывая еще больше несвязного ропота.

Зали подходит к углу комнаты, поднимает с пола большой мешок и с усилием перекидывает его через плечо. Вернувшись к своему месту, она с тяжелым стуком приземляет ношу на стол.

Петля тел затягивается, когда мы все подаемся вперед, даже мужчина из Бахари.

Все, кроме Рордина.

В нос бьет запах – и горло сжимается, но не от зловония начавшей гнить плоти. А от скрытого под ней душка мокрой псины, которая оставила след в памяти, цепляя что-то слишком большое и ужасное.

Я уже готова встать и выйти из комнаты, как Рордин вдруг хватает мою руку и прижимает ее к своему бедру.

Поворачиваюсь, чтобы на него зашипеть, но Зали дергает за углы мешка, и по столу катится большая, пушистая замороженная голова.

Моя ладонь сама собой взметается ко рту в попытке поймать рвущийся наружу бессвязный звук.

Люди вскакивают, тычут пальцами и давятся, от изогнутых стен снова отражаются вопли. По столу разливается кисло пахнущая рвота, но ее вонь быстро тонет в едком запахе чистого, неразбавленного страха.

Пальцы Рордина сжимаются крепче, удерживая меня ледяным якорем, когда я оказываюсь в ловушке пустого взгляда…

Врук.

Я таращусь на широкую, плоскую пасть – на окровавленные зубы, обнаженные вздернутыми губами, словно существо умерло в полуоскале. Серая лохматая грива перерублена, видны мясо, кость и засохшая кровь.

Толстая шея, которая раньше крепилась к массивному телу.

— Дыши, Орлейт.

Пытаюсь, но легкие обратились в камень. Если насильно вдохну, они разобьются вдребезги.

Дрожащая земля.

Ужасный скрежет.

Нет.

Нет, нет, нет…

Мне на плечи опускаются теплые ладони Бейза, прижимают меня к стулу, заземляют, но не могут ослабить нарастающее внутри черепа давление.

— Посмотри на меня.

Едва слышу голос Рордина за звоном в ушах и не могу выполнить приказ. Не могу оторвать взгляд от этой сокрушительной пасти – если отведу глаза, она вернется к жизни и набросится. Разорвет меня на части, оставит одни клочки.

Рордин отпускает мою руку, и на мгновение без якоря меня уносит волной. Но затем он сжимает пальцами мое бедро под столом, и у меня перехватывает дыхание.

— Посмотри. На. Меня, – рычит Рордин мне в ухо так горячо, что пробивается сквозь туман.

Я выныриваю из кошмара и смотрю в безжалостные глаза. Суровые замерзшие озера, что не знают пощады.

— Он мертв, Орлейт. Пока ты со мной, ничто не способно тебе навредить. Ты слышишь?

Кажется, я киваю.

— Сейчас ты вдохнешь, – приказывает Рордин, впиваясь пальцами до боли, и я резко втягиваю воздух.

Полная его запаха ледяная волна кислорода врывается в легкие. Бальзам для моего нутра, мгновенное облегчение.

Пронзительный скрежет в ушах стихает, и я начинаю слышать суматоху вокруг.

Бейз поднимает руки.

Рордин сглатывает и разжимает хватку, но не убирает ладонь. Она остается лежать у меня на бедре, пока он осматривает комнату.

— Тихо.

Ему не нужно кричать, чтобы взрезать шум.

Кто-то садится, другие продолжают стоять, и все наше внимание приковано к отрубленной голове. С трудом сглотнув, я замечаю разительное отличие от тех вруков, что преследуют меня во сне…

У этого длинная, лохматая шерсть.

— Почему он такой… пушистый? – спрашивает кто-то, указывая дрожащим пальцем.