Книга Когда родилась луна, страница 71 – Сара А. Паркер

Из его груди вырывается рык, который заставляет меня представить, как содрогается земля, когда он проводит кончиком пальца по неровному шраму у меня на лбу. Шрам, который можно разглядеть только с помощью драконьего пламени – единственный способ увидеть след древних рун и их светящиеся призраки.

— Твоя голова, – хрипит он. – Тебя исцелили.

Исцелили…

Такое забавное слово, означающее конец чего-то. Но от каждой раны остается боль, если заглянуть достаточно глубоко.

Рана никогда не исчезает полностью.

— Не помню, откуда он взялся.

Это не ложь.

Он опускает взгляд.

— Твой глаз. Что случилось?

— Споткнулась о камень.

Он склоняет голову набок.

— Он подпрыгнул и ударил тебя по лицу?

Я натянуто улыбаюсь.

— Странные вещи происходят.

На мгновение воцаряется тишина, прежде чем он продолжает, так спокойно и мягко, что пробирает до костей:

— Кого ты защищаешь, Лунный свет?

Мою бессильную, задыхающуюся месть, которая не дает мне покоя.

Возможно, мое искаженное зрение мешает мне нормально видеть, но у него странный взгляд. Как будто если я скажу ему, кто на самом деле ударил меня по лицу, он сам убьет его. Но я буду жить надеждой сделать это своими руками, пока меня не перекусит драконья пасть или не разорвет от горла до пупка.

— Это не мое имя. И я не нуждаюсь в том, чтобы ты сражался в моих битвах, как и в твоем присутствии в этой камере.

Он отступает на шаг назад и захлопывает крышку своего вельда, запечатав пламя обратно в металлический флакон с рунами.

— Докажи это.

Я хмурюсь.

— Прости?

— Повернись, подними тунику и покажи мне свою спину. Если камень может так повредить твое лицо, то мне очень интересно посмотреть, что произошло такого, чтобы наполнить эту камеру запахом крови.

Мое сердце ухает в пятки.

— Я… Нет.

— Всегда такая упрямая, – вырывается у него, и он произносит эти слова так, будто невероятно хорошо меня знает.

Он тянется вперед…

Кто-то бежит по коридору, облаченный в еще одну белую мантию руни, похожую на ту, что на этом мужчине, – очевидная уловка, учитывая его вельд и близость с Игносом. Если, конечно, он не разносторонне одарен.

Приближающийся руни замирает у моей камеры, заглядывая в темноту.

— Сир? – шепчет он, и это слово пронзает меня. Его глаза расширены в панике, взгляд мечется между нами. – Стража идет. Много.

Я хмурюсь, взгляд возвращается к мужчине, неподвижно стоящему передо мной.

Не мигая.

Сир.

Гребаный сир.

Осознание этого окатывает меня, как ледяная вода, лишая всего тепла мое тело.

— Ты… король.

— Именно это я и сказал ранее. – Он быстро накидывает капюшон, пряча лицо в тени, но его глаза все равно мерцают, словно тлеющие угольки, пойманные в орбиты. – Это проблема, Лунный свет?

Волна жгучей ярости наполняет мою грудь и рот так, что я не могу говорить. Не в силах сказать ему, что да, это проблема.

Тень, Сумрак и Пекло управляются разными братьями Вейгор, но все они одной мерзкой породы.

Я видела короля Сумрака издалека – Кадока Вейгора. Этот мужчина – не он. Значит, он правит либо Тенью, либо Пеклом.

Если верить слухам, Тень прогнила еще больше, чем наше королевство, – холодные, темные просторы, которыми правит король Тирот Вейгор. Жестокий король, чье сердце, как говорят, страдает от потери своей королевы.

Пекло… ну.

Немногие из тех, кто отваживается углубиться в солнечную часть мира, возвращаются, чтобы рассказать об этом, хотя говорят, что король Каан дикий и кровожадный. Что Райган – его древний саберсайт – был слишком велик, чтобы поместиться в городском вольере, когда он в последний раз прилетал в Гор. Что он позволяет зверю свободно охотиться по всему своему королевству, сжигая города пылающим дыханием и пожирая народ, о котором он мало заботится.