Книга Когда родилась луна, страница 74 – Сара А. Паркер

Я опускаю взгляд вниз, осматривая себя, заляпанную кровью, грязью и еще неизвестно чем. Глубоко вдыхаю запах своей сорочки и морщусь.

Я поднимаю глаза на пялящуюся на меня знать.

— Прошу прощения, – говорю я, и мой голос эхом разносится по огромному пространству. – Забыла принять ванну перед нашей важной встречей.

Тишина.

— Не бери в голову, заключенная семьдесят три,– бормочу я фальшивым баритоном.– Мы знаем, что у тебя было много дел.

Мои стражники спускаются по лестнице, а я поднимаю взгляд к бельэтажу, опоясывающему Колизей. Он гораздо выше, чем тот, на котором сидит знать, его перила по пояс большинству фейри, стоящих за ним и смотрящих вниз со своих мест. Там стоят те, кто получает удовольствие, наблюдая, как знать разрушает жизни. Не могу понять, зачем им это. Но, если честно, я намерена устроить шоу сегодня, так что они получат свою порцию зрелищ.

Я всматриваюсь в лица, опасаясь, что замечу кого-нибудь знакомого – того, кто может совершить какую-нибудь глупость, – и получаю удар в грудь, когда вижу короля-инкогнито, который смотрит на меня со своего места среди простолюдинов.

Проклятье.

Даже несмотря на то, что он в капюшоне и его лицо наполовину скрыто тенью, я все равно чувствую, как его взгляд скользит по мне, оставляя колючий след.

Не знаю, чем я заслужила его гребаное внимание, но мне хотелось бы избавиться от него.

Я отвожу взгляд и смотрю на пустой каменный трон, стоящий среди кресел знати, гадая, когда же король Сумрака присоединится к вечеринке.

Может быть, он опаздывает?

Канцлер трижды ударяет молотком, и мое сердце бьется в унисон. Он откладывает молоток и ломает печать на свитке, разворачивая его, что означает начало судебного разбирательства.

Мое сердце замирает.

Я прихожу к мрачному осознанию того, что наш хвастливый король, должно быть, все еще находится в Дрелгаде, и меня охватывает разочарование…

Проклятье. Вот и все мое веселье.

Я так хотела сказать ему, что лучше бы он разгребал навоз, а не управлял Сумраком.

В воцарившейся тишине канцлер смотрит на меня поверх своего крючковатого носа, с его мочки свисают коричневая и прозрачная бусины, а рыжая борода заплетена в две косы.

— Закон Сумрака гласит, что те, кто слышит песни Творцов, обязаны носить бусины стихий, – говорит он, завораживающе растягивая слова, которые эхом разносятся по пространству, казалось бы, созданному для усиления звука. – Прежде всего следует отметить, что ты не носишь ни одной из них и выдаешь себя за пустую.

Писец в трех шагах от меня, сидящий за столом рядом с одетым в белое руни, царапает свиток кроваво-красным пером, и звук доносится так отчетливо, что кажется, будто слова врезаются в мою плоть.

— Я думала, что я пустая, – заявляю я, пожимая плечами. Разрывающая плоть боль пронзает мою спину, заставляя мои внутренности содрогнуться, и следующие слова я произношу сквозь стиснутые зубы. – Представьте мое удивление, когда Клод прошептала мне на ухо красивые слова и помогла разорвать легкие всех этих солдат.

Сверху доносится неодобрительный ропот.

Глаза канцлера прищуриваются.

— Насколько я понимаю, ты достаточно свободно говоришь на языке Клод, чтобы предположить, что ты слышишь ее уже некоторое время.

Я широко улыбаюсь.

— Новичкам везет.

— Ложь.